- Тебе ещё ничего не понятно, девчуля? - насмешливо спросила другая, которая перебралась на колени Игната и обвила руками его шею. Тот не скинул её. Я же отчаянно хотела закрыть глаза - правда, хотела. Но заворожённо пялилась на всё это - на её довольное лицо, на красивую фигуру, на пьяные глаза Игната, на виноватую улыбку и скользящие под её платьем руки. Казалось, ещё чуть-чуть - и я упаду на пол без чувств. Может, тогда я наконец пойму, что надо уважать себя. Тогда я пойму цену своих чувств, которые так безжалостно растоптали. - Если тебя не приглашают на тусу, не поможет даже бутылка.
Но тут глаза Игната загорелись, стоило ему взглянуть на бутылку. Он тут же взял её из моих рук и улыбнулся мне.
- Не будь такой злючкой, Юляш, - и поцеловал её в щёчку. Вот тут-то я закрыла глаза. - У птички есть чем поживиться, к чему мне её выгонять? - а потом встал и подошёл ко мне. Я увидела, что он действительно был порядком навеселе. Зрачки почти поглощали серебристую радужку. Я же всё равно не могла отвести взгляда, даже после такого унижения. - Ты принята, малышка.
Он провёл по моей оголённой руке от плеча до локтя, и по коже тут же пробежали мурашки. Ну вот какого чёрта я так реагирую на его прикосновения? Я рвано выдохнула, мечтая о большем. Мечтая о том самом поцелуе. Его взгляд упал на мои губы, и сердце пустилось вскачь.
- Поцелуйте меня, пожалуйста, - попросила я шёпотом. Мне вдруг стало плевать на всех этих людей, которые глазеют на нас.
Из его рта сорвался смешок, и он слегка отстранился, прикоснувшись пальцем к моим губам. Я тут же подалась к нему, но он остановил меня:
- Обещаю, я исполню твою просьбу, когда мы будем наедине, девочка.
Он отпил из бутылки, не отрывая от меня глаз, и ушёл. Я же осталась стоять одна, пытаясь успокоить дыхание. Мне было бесконечно стыдно за своё развратное поведение.
- Что, милая? Понравилась тебе сказка, подаренная нашим принцем? - я услышала смех от тех самых девушек и закусила губу.
Не поддаваться, не поддаваться. Надежда умирает последней. У меня всё ещё она живёт. Мы будем вместе, я знаю.
Тут как тут появилась рыжеволосая Лена. Она пока ещё твёрдо стояла на своих огромных берцах. Я невольно залюбовалась ею. Она не была высокой, чуть выше меня - и каблуки носила, очевидно, чтобы казаться выше. И ноги в короткой клетчатой юбке действительно были словно от ушей. В зубах сигарета. Макияж у неё сегодня был не такой яркий, как тогда, и я смогла рассмотреть черты её лица - просто огромные синие глаза выделяются на слишком худом лице с острыми скулами и не замазанными веснушками.
Я вспомнила, что она мне говорила, но разозлиться отчего-то не смогла. Сейчас я понимала, насколько она права. Корова среди тигриц. К тому же, она действительно не хотела меня обидеть. В ней не было видно этой неприязненной враждебности, как в других девушках. Ей было абсолютно всё равно на меня, может, чуть-чуть жалко.
- Да уж у неё сказка точно получше двух сотен на простыне после бурной ночки, - усмехнулась Лена, и те девушки сразу замолчали. А потом повернулась ко мне: - Чего ты молчишь, как сопливая школьница? Надо отвечать провокацией на провокацию, дорогуша, иначе заклюют. Плохо тебе будет такой бесхарактерной клушей жить на свете.
И не успела я ничего ответить, как она ушла веселиться дальше. И в этот раз я тоже не чувствовала гнева. Только какую-то обиду на правду. А в остальном же... это не было как со Светкой. Я почему-то восхищалась той девушкой, которую Даня охарактеризовал как лёгкого поведения. Но мне так не казалось. Она слишком независимая.
Я снова стала искать Игната, только теперь не явно, тихо сидя на диване. Лена снова что-то доказывала Дане, а тот и слушать её не хотел. Я усмехнулась - у них точно что-то было.
Тут диван прогнулся под чьим-то весом, и, повернув голову, я увидела Игната. Тот был ещё пьянее, чем тогда. Его рука легла мне на плечи, а я и пошевелиться не могла, не веря своему счастью. Он сам сел со мной, сам обнял. Сам!
- Что-то ты грустная, малышка. Хочешь выпить?
Я с широко раскрытыми глазами помотала головой. Мама говорила, что напиваться в малознакомой компании нельзя. Я и сама знала, какими последствиями это чревато.
- Да ладно тебе, милая... - прошептал он и заглянул мне в глаза, приблизив моё лицо к своему за подбородок. - Я не дам тебя в обиду. Не бойся.
Я слушала, открыв рот. Всё внутри пело. Наконец-то! Но я ничего ответить не успела, как он нагнул мою голову назад и поднёс горлышко к губам. Потом наклонил бутылку, и в мой рот полилась сладковато-горькая жидкость. Терпкая. Я не успела закашляться, как по венам разлилось тепло, и голове полегчало. Я захотела ещё, но Игнат убрал бутылку, шутливо погрозив мне пальцем. Моё тело меня не слушалось, но разум был в порядке.
- Слабенькая ты, малышка, - услышала голос Игната, как в тумане. - От двух глотков улетела...