Мы садимся рядом со всеми. Я не то что говорить, я думать не могу - мысли разлетаются в бешенстве. Они какие-то нервные, больные, слабые. Как и моя рука в ладони Игната, которая беспрестанно как-то даже конвульсивно дёргается. Я отчаянно хочу заплакать - хочу, но в то же время понимаю, что не стоит. Не к месту это совершенно.
И тогда, сегодня, именно сейчас, мне открывается истинная картина. Ребятам я не нравлюсь - они меня просто терпят, ради Игната. Со мной мало кто заговаривает, а если и заговаривает, то я вижу в его глазах презрение. Лёгкое, но оно так неумолимо давит мне на душу. Я стараюсь не думать об этом, но не могу.
- Эй, у меня тут высокосортный коньяк, от дедушки достался, он сегодня уехал к бабке в Зеленоград, - вдруг говорит какой-то парень и достаёт откуда-то бутылку. Та словно светится в люстрах. И все синхронно ахают.
Все начинают нетерпеливо кричать, открывай, мол, но парень как-то неопределённо косится на меня, а потом криво ухмыляется. Я сильнее сжимаю руку Игната так, что он удивлённо на меня смотрит.
Я вижу в их глазах чёртову снисходительность, презрительную снисходительность. Словно я дитя малое, которое непонятно как оказалось во взрослой компании и надоедает всем.
Я так не хочу. Совсем. До скрежета зубов, до боли в побелевших костяшках; я так не хочу. Я хочу, чтобы меня считали такой же взрослой, чтобы без зареканий быть в их компании и так же невозмутимо распивать алкоголь. Я хочу быть взрослой.
- Я тоже буду, - говорю я хрипло, а потом откашливаюсь. Потом гордо поднимаю подбородок. Только всё равно чувствую себя побитой какой-то, как собачонка.
Но ребята одобрительно свистят, и вскоре горло вновь обжигает эта жидкость. Я пьянею чересчур быстро и не понимаю, что происходит дальше. Кажется, мало что изменяется. Пока Игнат не приносит шприцы, в которых уже было что-то желтоватое. Я слишком пьяна, но на задворках моего сознания появляются тревожные звоночки.
Ты крупно влипла, Тая.
- Свежее, - весело сказал Игнат и потряс шприцами. Ребята заулюлюкали, а я просто молчала, внимательно наблюдая за тем, как жидкость колышется в шприце. Дыхание у меня участилось. От страха. - Итак, кто хочет попробовать первым?
Тот самый парень выпучил глаза и попытался незаметно кивнуть на меня, хрипло сказав:
- Чувак, ты че, тут же дети, совсем, что ль, окочерыжился? Хочешь, чтобы к нам потом полицаи с мигалками прикатили?
В голове у меня тут же заорал благим матом здравый смысл. Я помнила - стоит только один раз попробовать, всего один раз. Я и сама стремилась себя образумить - но куда там! В пьяной голове у меня уже что-то щёлкнуло. Сильно, основательно засела какая-то навязчивая мысль. Злость поднялась к вискам, и ничто не могло её утишить. Я докажу им всем. Докажу.
А потом что-нибудь придумаю. Выкручусь. Последствий не будет. Точно. Правда.
- Я хочу попробовать первой, - громко сказала я.
Игнат расширил свои глаза. Нахмурился. Посмотрел на моё решительное лицо. А потом ухмыльнулся. Погладил большим пальцем белую кожу моей щеки. И тогда я увидела в его глазах это. Невыносимое желание развратить невинность, испортить её. Я увидела порок.
И он меня манил, как свет мотылька.
- Спусти джинсы к коленям, милая, - прошептал он и ухмыльнулся. Я сделала, как он сказал. Он с похотью посмотрел на моё бедро. Погладил кожу так, что по ней пошли мурашки, а я прерывисто вздохнула.
А затем вогнал шприц.
Все эти красивые звёзды в его глазах
А Игнат ни капельки не жалел. Жалеть - это вообще не в его компетенции.
Её красивая головка - по-настоящему изящная, даже птичья в чём-то, лежала на грязном полу, а каштановые волнистые локоны разметались по цветастому ковру, уже испачканному чьей-то рвотой. Тело как будто безжизненно; но грудь вздымалась от лёгких, поверхностных вздохов. Она просто вырубилась.
Игнат ухмыляется, гладит большим пальцем алебастровую кожу на щеке, в приглушённом свете кажущуюся синеватой, а потом пригубляет из бутылки пива, вспоминая всё в подробностях. Эйфория от наркотика в её крови длилась недолго - Тая даже натворить ничего не успела, лишь бормотала что-то про звёзды с одуревшими, стеклянными зелёными глазами, а потом вдруг упала. Игнат даже испугался - вдруг слишком много для неё? Но нет, она просто заснула.
И веселье продолжилось. Разве этот маленький казус повод прерывать вечеринку? Правда, потом всё равно пришлось. Шум слишком надоел ему. Да и вообще, в последнее время ему много чего надоедает. В том числе, и эта глупая девочка. Но ведь выкидывать её сейчас на улицу не по-человечьи? Да и Данёк потом заебёт. Игнат хохотнул, вспоминая хмурое лицо друга, который и не друг даже, наверное, а так, собутыльник. Раздражающе правильный.
Вдруг звенит звонок в дверь, и Игнат морщится от боли в голове. Рычит, массируя виски. Тая вздрагивает, но не просыпается. Парень, даже не посмотрев на неё, идёт открывать дверь. В квартиру заходит, как к себе домой, Даня. Игнат хмыкает - он даже не удивился. Только бесит его свежий вид.