— Ты никогда не был таким занудой, мастер Огрин, — исподволь метнув на знахаря ободряющий взгляд, укоризненно проговорила она. — И ты всегда меня учил, что превыше красоты природы нет на Белом Свете чудес. Посмотри, вон там, недалеко от нас, на волнах колышется что-то круглое, зеленоватое… похоже на листья кувшинок… или какие-нибудь водяные грибы… и вон там… и там…
— И спинки рыбок сверкают как прохладное серебро речного бога… — рассеянно договорил неоконченную фразу принцессы Друстан.
— Рыба — и есть рыба! — сердито прорычал на лекаря друид. — Если бы она была сделана из серебра, она бы утонула! Не забивая мозги моей воспитаннице!
Друстан опустил глаза и втянул голову в плечи.
— Мастер Огрин!!! — возмущенно ахнула Эссельте. — Почему вы…
— В таком положении только про красоту и думать, девочка, — несколько сконфуженно пробормотал старик и недовольно скрестил руки на груди.
— А о чем же мне в таком положении еще думать, мастер Огрин? — растерянно устремила на него беспомощный взор гвентянка.
— Как мы на ту сторону перебираться будем, вот лучше о чем подумай, стрекоза легкомысленная, — сурово изрек старик и, подобно иллюстрации собственному совету, приставил к глазам руку козырьком, вытянул шею и принялся сердито рассматривать противоположный берег.
Узкая полоска каменистого пляжа протянулась вдоль желтого обрыва насколько хватало глаз, до самого поворота широкой — в сотню с лишним метров — реки. По ней и рассредоточились первыми достигшие уреза верховые и спешившиеся сиххё в ожидании прибытия хвоста колонны.
Сионаш, Боанн и еще несколько женщин под недоуменными взглядами людей, приложили ладони ко рту рупорами и принялись исступленно орать нечто неразборчивое, обращаясь к воде.
— Что это они задумали? Водяного вызывают? — подозрительно нахмурился друид.
— Какое-нибудь удивительное животное, которое перевезет нас на ту сторону? — с возбужденно-радостным замиранием сердца предположила принцесса, с дрожью предвкушения чувствуя в романтической душе своей просыпающийся чудный голод до созданий иномирных, дивных, незнакомых.
— Паром, — повернулся к принцессе и с видимым облегчением проговорил знахарь.
Старый добрый паром куда понятнее и надежнее всех водяных и чуд речных вместе взятых.
— Паром?.. — еще более подозрительно покосился на него Огрин, словно ожидал, что вот-вот волосы лекаря перекрасятся в металлический цвет, и глаза отсверкнут серебром. — Ты со своими сиххами пообщался, так тоже сиххё стал, скажи-ка, Эссельте?
— Вон, на том берегу, сами поглядите, — хмуро кивнул Друстан, не принимая вызова.
— Где? — неохотно, словно не желая признавать беспочвенность своего нелепого вывода, склонил голову набок и прищурился старик.
— Вон там! — с изумлением ткнула пальчиком гвентянка. — Друстан прав! Но паром — это ведь такой большой плот на веревочке?..
— А вон и веревочка, — с усмешкой прозвучал над ухом голос Аеда. — Выше по течению укреплен якорь. Веревка на поплавках протянута от него. Паром и его команда — чтоб гайны этих глухих лентяев утащили — сейчас на том берегу.
С удивлением люди увидели, как то, что они приняли поначалу за огромный куст, зашевелилось, поползло к воде, и при ближайшем рассмотрении оказалось небольшим сталкиваемым в воду плотом, утыканным зелеными ветками с широкими и ребристыми, как вамаяссьские зонтики, листьями — то ли для маскировки, то ли от дождя.
— Веревка должна быть протянута поперек реки! — будто обвиняя старика в мошенничестве, сердито уставился на него Огрин. — Иначе как он поплывет?.. Да он еще у вас и косо привязан!
— Не беспокойся, человек Огрин, — сухо усмехнулся Аед. — Поплывет. А если хотите быть полезными — выпрягайте единорогов.
Паромщики — четверо мускулистых сиххё в кожаных штанах до колена и кожаных же безрукавках — изо всех сил налегали на весла, помогая течению нести с берега на берег массивное с виду квадратное сооружение, и менее чем через двадцать минут плот с хрустом ткнулся в мокрую гальку.
— Привет, рудокопы! — улыбаясь от уха до уха, прокричал паромщик с разноцветным плетеным ремешком поперек лба. — Куда это вы все собрались? В деревне-то хоть кто остался?
— Остались, — выговорила Сионаш таким голосом, что вся веселость как пух под ветром слетела с лиц матросов.
— Что случилось, Си…
— Аед? И ты здесь?
— И Боанн?
— И Ниам?..
— Да что случилось, гайны вас задери?!
— Вот и задрали, — угрюмо проговорил старейшина и, не углубляясь в разъяснения, дал знак загружать на паром первый воз.
— Нет больше Рудной, — сквозь слезы проговорила Боанн. — И Полевого нет.
— Гайново седалище… — побледнели паромщики. — И это когда король забрал всех воинов!..
— Тут не появлялись? — спохватившись, настороженно спросил старейшина.
— Нет. Ни одного ушастого уже, наверное, месяца два как не видели, — нервно переглянулись гребцы.
— Они следили за нами, чтоб мне провалиться! — яростно плюнул Корк и ухватился за задок готового к погрузке воза. — Ну, налегай, чего стоим!..