Спотыкаясь, падая на камни и в реку, оставшиеся с плачем и причитаниями ломились вперед, цепляясь за поручни, чтобы не быть сброшенными в воду напирающими сзади товарищами по несчастью, наваливаясь на гребцов, наталкиваясь и наступая друг на друга, но всё равно и невооруженным глазом было видно, что на маленький старый плот всем беженцам не войти никак.
— Не стойте, присядьте на корточки, или на колени встаньте — вас же качкой стряхнет!.. — надрывались матросы, но набившиеся плотно, как семечки в подсолнухе, сиххё не были в состоянии не то, что присесть — повернуться или вздохнуть.
— Ну, держитесь тогда крепче, хоть друг за друга! — безысходно выкрикнул старший паромщик, отчаянно сплюнул в воду и дал команду гребцам браться за весла.
— Мастер Огрин?.. — робко взглянула на старика принцесса, сделала нерешительные полшага к парому и тут же остановилась. — А как же мы?..
— Мы?.. — поспешно отвернулся друид, на физиономии которого был крупными буквами написан точно такой же вопрос. — Мы?..
— Мы еще успеем, ваше высочество, — мягко проговорил рядом с ней Друстан, успокаивая, хоть и краска схлынула с его лица от одной только мысли, что случится, если переправа запоздает. — Следующий рейс будет совсем пустым, и мы спокойно погрузимся и уплывем.
— Но если?..
— Не волнуйтесь, принцесса. Всё обязательно будет хорошо. Я знаю. Я ведь знахарь, — яростно отшвырнув в сторону собственный страх, ободряюще — насколько смог — улыбнулся юный лекарь, и испуганно сжатые губы гвентянки сами собой дрогнули, а уголки их приподнялись в слабом подобии улыбки.
— Естественно, всё будет хорошо, болван! — вскинулся растревоженным медведем друид, и застигнутый врасплох Друстан болезненно вздрогнул и отпрянул.
— Он не болван! — вспыхнули возмущенным огнем глаза принцессы.
— Если стоит, как пень, и языком мелет, когда другие корячатся с этим треклятым паромом, чтоб его сиххё взяли, кто он, по-твоему? — сердито рыкнул старик, и лекарь, оставив на камнях свою ступку, до половины заполненную новым тестообразным снадобьем самого неаппетитного вида, кинулся помогать отталкивать низко просевший плот, захлестываемый по краям ленивыми волнами.
— На-ва-лись! — сердито махнул Аед своей причальной команде, и те, схватившись за сходни, уперлись краями досок в корму плота, навалились, налегли, напряглись, неистово буровя ногами гальку — и перегруженное речное судно, глухо скрежетнув днищем по камням, неспешно, будто устало и неохотно, стронулось с места и отвалило от берега.
— Возвращайтесь за нами! — тонким, срывающимся голосом выкрикнул второй патрульный, и Эссельте к своему изумлению увидела, что это была девушка.
Кроме нее, Сионаш, Боанн и самой Эссельте женщин с Аедом и воинами деревни больше не осталось. Принцесса, бессознательно облизывая сухим языком пересохшие губы, быстро пересчитала застывших под обрывом и словно подталкивающих взглядами неуклюже переваливающийся по волнам паром сиххё и людей: одиннадцать. Девятнадцать единорогов разбрелись по влажно похрустывающей под копытами гальке в меланхоличном ожидании решения своей судьбы хозяевами. Два огромных воза, рассыпав домашних птиц, похожих на павлинов с перепончатыми лапами, мешки с корнеплодами, кули мукой и зерном и кувшины с водой, одиноко приткнулись у самой стены.
Паром медленно — очень медленно — подбирался к середине реки.
Успеют?..
Не успеют?..
Над головами оставшихся забарабанили вдруг копыта и взметнулась облаком желтая пыль.
Одиннадцать голов будто по команде дернулись вверх, руки — к оружию, но это был всего лишь еще один патруль.
— Айвен! — радостно воскликнула Эссельте. — Ты жив!..
Мельком скользнув взглядом по принцессе, Иван соскочил с единорога и вместе с товарищами по оружию устремился к Аеду.
Мельком бросив мрачный взгляд на Ивана, Друстан потянулся к любимой, но испуганно отпрянул под огненным взором друида.
— Делом своим занимайся!
Униженный знахарь заалел подобно селекционному томату, уткнулся в свою ступку и принялся с такой яростью перетирать лекарственные ингредиенты, что еще немного — и пест переломился бы на несколько частей.
Разгоряченные бешеной скачкой единороги, оставшиеся без всадников, с жаром кинулись к воде.
Огрин и Эссельте, не сговариваясь, метнулись к ним, перехватили поводья и, едва не силой потащили за собой по берегу: для разгоряченной скачкой лошади холодная вода — гибель.
Для единорога — тоже, резонно подозревали они.
А тем временем патруль докладывал обстановку Аеду.
— Гайны будут здесь… минут через пятнадцать… Двадцать — самое позднее… — хрипя и кашляя от забившей легкие пыли, говорил Амергин. — Сомнений быть не может… они идут именно сюда…
— Третий патруль не видели? — старик обеспокоенно взглянул на пустынный край обрыва, подпирающий небо.
— Нет, не попадались… — слегка неуверенно пожал плечами Фиртай. — Надеюсь, им в головы не пришло никаких глупых мыслей.
— Задержать орду гайнов? — хмуро хмыкнул старейшина. — В чистом поле? Двум мальчишкам?.. Надеюсь, не пришло…
— Паром?.. — отыскал взглядом Амергин словно застывший посреди реки плот.