— Я очень люблю стихи… — мечтательно прошептала принцесса и повернула заалевшее от горячей еды и близости пламени личико к Иванушке. — А ты, милый?
— Я?.. — заглянул внутрь своей книжной насквозь души лукоморец, не обнаружил, несмотря на усилия, ничего нового, и честно ответил: — Я бы предпочел хороший длинный роман про приключения и путешествия, моя радость. Или про животных дальних стран…
— С одним из них ты сегодня уже познакомился, — криво усмехнулся Аед и кивнул на перевязанную руку царевича, где выдрокобра на переправе оставила свои отметины. — Как мечтал.
— Если бы не Друстан, мы бы все остались там! — горячо воскликнул Иван и в порыве благодарности хлопнул лекаря по плечу. — Спасибо большое, вы настоящий знахарь!
Тот подскочил и ойкнул: выдрокобр в Широкой хватило на всех.
— Вы любите стихи? — вернулась из заоблачных миров и снова грустно улыбнулась Арнегунд. — Хотите послушать стихи сиххё?
И, не дожидаясь ответа, быстрым ловким движением поднялась с циновки и принесла лежавший на маленьком столике окна инструмент, на неискушенный взгляд Иванушки похожий одновременно и на лиру, и на арфу.
Заняв место у огня, королева поставила инструмент — айволу — на колени, и, прикрыв глаза, тихо заговорила нараспев, нежно касаясь пальцами тонких витых струн:
— По-моему, это очень хорошие стихи, — первым заговорил Иван, когда прощальный аккорд унесся ввысь вместе с прозрачным дымком.
— Это чудо… сказка… — сквозь застившие глаза слезы прошептала принцесса. — И так грустно… прямо сердце щемит… и мурашки по коже…
— Если бы не война… — покачал головой Аед, — может, наши народы сумели бы договориться как-нибудь… по-другому.
— Но это вы нанесли первый удар! — насупился Огрин — дипломат до кости мозга. — Помните, в Закатной бухте, из засады?..
— Нет, вы — тем, что пришли на наши земли! — вспыхнул как хитрый порошок Друстана и обиженно вскинулся Дагда.
— Мы не знали, что они ваши! — горячо воскликнула принцесса, задетая за живое. — Вы не показывались, пока не стало слишком поздно!
— Мы не показывались, потому что не считали нужным, потому что это наши земли! — нахмурился Амергин, старые обиды скопом нарисованы на его худощавом лице. — Хотим — показываемся. Хотим — нет.
Цепная реакция пошла.
— Вы не показывались, потому что презирали нас и считали существами ниже себя! — с порцией горькой правды ввязался в перепалку Друстан.
— Мы не показывались, потому что… — приподнялся Аед.
— Стойте, стойте, стойте!!! — решительно вскочил Иван и вскинул ладони, немного опередив помрачневшую и встревоженную зарождающейся ссорой королеву. — То, о чем вы говорите, было давно, сотни лет назад, когда никого из вас на Белом Свете еще не было! И это значит, что ни сиххё, ни люди, здесь присутствующие, не могут отвечать за дела своих предков!
— Но это правда!..
— Это было!..
— Голос крови… — пасмурно пробормотал Дагда.
— Перебивается голосом разума, — строго договорил Иванушка, и все смущенно умолкли, то ли обдумывая, то ли просто сожалея о высказанном в запале.
— А дел мы сами еще наворотим, не хуже прародителей, — первым поднял глаза и усмехнулся Амергин.
— Человек Иван прав, — тихо присоединила свой голос к мнению гостя Арнегунд. — Что было — то было… И вы, и мы наделали немало ошибок и глупостей…
— Это они… — забурчал Огрин.
— Нет, это вы… — процедил Дагда.
— Нет, мы… — подскочила Эссельте.
— Но существует же способ всё изменить, и вернуть сиххё в Гвент!.. — снова не дав поднявшей было голову розни еще и разинуть ядовитую пасть, решительно заявил лукоморец, и слова его на сей раз упали на более благодатную почву.
— И нас заодно, — еле слышно пробормотал друид.
— …и в Улад, и в Эйтн тоже!.. — с апломбом продолжал Иванушка.