Сам Друстан под неодобрительными взглядами суровой старухи, вместо того, чтобы метать камни или держать колчаны, если ему уж действительно так хотелось приобщиться к военным действиям, притулился под обрывом метрах в двух от сражения и усердно что-то растирал и смешивал в своих сосудах и ступках, вываливая понемногу готовое зелье в большой глиняный котел. Время от времени он бормотал что-то невнятное себе под нос, плавно поводя гибкими тонкими пальцами над загадочным составом.
Рядом с ним лежал распоротый мешок с мукой, из которого странный человек то и дело зачерпывал пригоршнями и быстро всыпал в свою странную смесь.
Что это могло быть — новое противоядие, лекарство, средство от насекомых — Сионаш не могла и предположить, но твердо знала лишь одно: более неудачного времени и места для его составления человек выбрать не мог, даже если бы специально постарался
Оставшиеся три минуты до срока, назначенного лекарем, пробежали как три года: каждую поименованную секунду обороняющиеся были готовы к тому, что не от искусства или сноровки, но под простым напором гайнов вторая телега падет, повалится, придавливая своих защитников, и проход на пляж, к женщинам и старикам, будет открыт.
— …сорок один, сорок, тридцать девять, тридцать восемь, тридцать семь…
— Готовимся к отступлению!!! — не без труда перекрывая рев и шум сражения, проорал, чтоб было мочи, Аед.
Бойцы услышали, но не подали знака — лишь спины их напряглись в предчувствии новой проблемы.
Как убрать плотину так, чтобы река, прежде чем затопить все в низине, постояла с минуту, а лучше две-три, на месте, не придумал еще никто.
Включая военного гения Сумрачного мира Ивана Лукоморского.
Знахарь при звуке голоса старейшины вздрогнул, стиснул зубы, торопливо и небрежно швырнул три пригоршни муки в котел, и принялся исступленно перемешивать его содержимое трясущимися руками, покрывая белой мучной пылью себя и все вокруг в радиусе двух метров.
— Женщины — на рогатых!!! — не хуже мужа проревела Сионаш, и яростные воительницы, метнув в последний раз в наступающих гайнов по камню, задрав юбки, рванули к единорогам.
Взволнованные близостью сражения и запахом врага, испуганные животные нервно и резко кружились на месте, предчувствуя близкую развязку, и не одобряя ни одного из возможных вариантов: ни кавалерийский наскок на гайнов, ни переправа через реку, полную выдрокобр, бедных скакунов не прельщали. Свободные пока единороги истерично вставали на дыбы и неистово рвались с повода, стремясь оказаться чем дальше от грядущего ужаса, тем лучше. Одна за другой, женщины, держащие поводья наготове, проигрывали сражение со зверями, и рогатые, вращая неистово зелеными глазами и испуганно раздувая ноздри, уносились по пляжу опрометью прочь.
— Мужчины!!!.. — ярясь, еще громче выкрикнула старуха.
Воины снова услышали, но не двинулись с места.
— Мужчины!!! — проорала Сионаш под ухо Аеду, исступленно натягивая поводья своего единорога. — Отступаем!!! Уходим!!!
— Как…мы…уйдем… — сквозь стиснутые зубы прорычал старик, выпуская стрелу за стрелой подобно автомату в кучу черных, кипящих злобой и размахивающих жуткими дубинами тел. — Они…сомнут… телегу…и нас!..
— Аед, Амергин, Фиртай, уходите, уходите все, я их задержу!.. — отчаянно орудуя мечом, выкрикнул Иван. — Я прикрою!..
— Айвен!!!..
— Нет!..
— Не выйдет!..
— Мы не…
— Уходите!!! Уходите все!!!
Новый голос перекрыл гвалт и гром сражения, и воины на краткий миг невольно оглянулись.
Приподнявшись в стременах, за их спинами стоял Друстан. В занесенной над головой руке он держал корявый глиняный котел. В другой, отведенной для броска, горел, стреляя искрами, трут, скрученный из пучков сухой травы.
— Бегите!!!
— Уходи с женщинами! — раздраженно рявкнул Амергин. — Ты нужен раненым!
— Друстан, беги!!! — прозвенел за его спиной крик Эссельте, и это словно подтолкнуло лекаря к действию.
— Аед, разбей стрелой котел!!! — выкрикнул он, и в следующую секунду глиняная посудина, кувыркаясь и теряя крышку, взлетела над головами гайнов.
Меткая стрела Аеда звонко встретилась с ним в воздухе, и на головы ушастым дождем посыпались черепки вперемешку с летучим кремовым порошком.
И тут же, почти мгновенно, в воздух взвился трут.
Что было дальше, участники тех событий описать точно так и не смогли.
В узком проходе каменного коридора из ниоткуда и ничего возникло внезапно огромное облако ревущего огня. В ту же секунду не дезертировавшие еще единороги развернулись и ринулись в воду. Защитники баррикады, сбивая пламя с одежды и волос — за ними.
Опомнились сиххё и люди только на середине реки.
Верховые, дрожа от холода и пережитого страха и понукая своих шокированных до беспрекословного послушания единорогов, добрались до противоположного берега самостоятельно.
Тех, кто очертя голову бросился форсировать Широкую вплавь, даже не задумываясь о том, умеют ли они плавать вообще (В подавляющем большинстве случаев блиц-опрос на эту тему принес бы результаты, близкие к ранее полученным Друстановым: «Да! Нет. Не знаю, не пробовал.»), подобрал спешащий на выручку паром.