— Потому что она считалась почти утраченной уже тогда, когда я был еще совсем крошечным… не больше, вон, коврика на пороге… А ведь было это около восьмисот лет назад. И, к тому же, я ведь не волшебник, как некоторые здесь присутствующие! И я вообще про них мог не знать!.. А про кообов я и так слыхал только краем уха… как бы вы, люди, это охарактеризовали… Премудрый Сулейман!.. Да я прожил больше, чем вы все здесь вместе взятые! У меня память — как изгрызенный молью носок! И вы же ко мне еще привязываетесь — почему не вспомнил, почему не сказал, почему не вовремя… Почему, почему…
Кажется, стыдно сейчас было не только Агафону.
— Ничего не понимаю… — ошалело потряс головой Иванушка. — Вызванный кем-то восемьсот лет назад кооб бродил по Сулеймании, чтобы именно сейчас вселиться именно в того, кого нам больше всех надо?..
— Насколько я помню, если их однажды вызвали, то сами по себе они уже не бродили, — снисходительно усмехнулся отбросивший недолго продолжавшееся самобичевание Масдай. — Вызвавший и связавший их маг запирал кооба обычно в каком-нибудь сосуде — кувшине, лампе, горш…ке…
— ЯФЬЯ?!..
Всё и всех знающий Селим остановился около скромной, потонувшей в густой тени северной стороны лавки, и как бы невзначай мотнул в сторону дверей подбородком, стараясь не шевелить губами:
— Вот. Это она. Только, кажется, не работает.
Торговое заведение Муфиды-апы — цель их долгого пешего путешествия по жаре и пыли лабиринта старинных улочек столицы Сулеймании и впрямь особым радушием по отношению к посетителям не страдало: ставни были плотно закрыты, дверь захлопнута, окна на втором этаже опустили ресницы штор и делали вид, что спали.
Сенька пощупала в рукавах всегда готовую к действию коллекцию ножей, откашлялась и дернула за ручку.
Как и предчувствовалось, дверь не поддалась.
Толкнула коленом — то же самое.
Похоже, было заперто на засов изнутри…
Попробовать постучать?
Влезть в окно?
Попросить Олафа выломать дверь?..
Размышления царевны в мелкоуголовном направлении были прерваны очень скоро.
— Вай, вай, вай!.. Глазам своим не могу поверить!.. Что же такие почтенные господа как вы, могут искать в такой второсортной лавчонке, как эта? — донесся из соседней лавки сочащийся патокой и сиропом приторно-сладкий голос купца. — Всё, что может предложить старая Муфида, имеется и у меня — только гораздо высшего качества!..
— И у меня — то же самое! Но только ну о-о-о-очень намного дешевле, чем у этих двоих! — из лавки напротив едва не вывалился второй зазывала. — Подходите, поглядите, выбирайте — другого такого товара не отыщете на всем Парфюмерном ряду!..
— Зато у меня — свежайший, только что из Вамаяси, Бхайпура, Шантони, Узамбара, Дар-эс-Саляма!.. — перебил третий, резво выскочив из дверей слева. — Это, и еще многое другое — заходите, голова кругом пойдет, какой превосхитительнейший аромат, какое упоительное благоухание — ну, просто пир для носа!..
Олаф, в понятии которого «пир для носа», тем более, «упоительный», до сих пор ассоциировался исключительно с «мордой в салат», задумчиво заморгал, представляя предложенное купцом меню, и размышляя, не заглянуть ли и в самом деле туда, и не прикупить ли чего-нибудь любимой богине в качестве сувенира.
Сенька на такие изыски времени терять не стала.
— Нам не товар — нам сама хозяйка нужна, — вытянула она шею в сторону купчины справа, высунувшегося из своей лавки подобно кукушке из часов. — Не знаешь, где ее найти сейчас?
— А-а, Муфида-апа… — разочарованно протянул коммерсант, и голос его теперь был нормальным, человеческим, хоть и несколько подкисшим. — Она дома, на втором этаже. Только она никому не открывает, и никого не принимает.
— Уже скоро неделю, — добавил негоциант напротив.
— Так что, если всё же надумаете что-нибудь купить… — спохватился торговец слева.
— То идите ко мне — не пожалеете! — дружно, хоть и не очень стройно грянул сводный хор сулейманских бизнесменов.
— Понятно, — отряг невозмутимо взял приглашение на заметку.
— А почему она никого не принимает? — раскрыла удивленно очи Серафима.
— Не нашего и не вашего просвещенного ума дело… — уклончиво поиграл бровями купец слева и спрятался в свою лавку как моллюск-домосед.
Трое разведчиков переглянулись.
Прочитав на физиономии Олафа курс действий, предполагаемый им теперь единственно верным, Сенька поспешила опередить его.
— Эй, хозяйка, открывай, гости пришли!!! — затарабанила она кулаком в филенчатую желтую дверь, обитую полосами красной меди. — Не пускать гостей в такой день — плохая примета!
— К чему? — не понял Селим.
— К выпадению дверей, — подмигнула ему царевна, и продолжила барабанить с новым усердием.
— Пусти, я хоть раз стукну! — попросил невинно Олаф.
— Еще рано, — остановила его Сенька, и подключила к процессу усиленный носорожьей шкурой носок эксклюзивного дар-эс-салямского сапога. — Откройте, пожалуйста! Муфида-апа! Нам нужно поговорить!
В занавешенном тяжелыми бордовыми портьерами окне на втором этаже мелькнуло и укрылось за складками бледное худое лицо хозяйки.