— Значит, будем разговаривать с тем, кто с нами разговаривать будет, — просто сказал Иван.
— С кем это? — заинтересованно глянули на него друзья.
— С самим Тисом, — сурово сдвинул он брови. — И на этот раз ему лучше рассказать нам всю правду.
— Правду… Ах, правду… Вы хотите правду… — тяжело сощурившись за сплетением тонких пальцев, Тис навалился всем телом на край стола, оперся на локти и замолк, беззастенчиво разглядывая незваных визитеров.
За плечами его на этот раз стояли не офицеры, но два старика в темно-зеленых балахонах с золотыми королевскими гербами на плечах, и взгляды их по дружелюбности смело могли посоперничать с прожигающим взором короля. Между стариками легкой дымкой висела, подрагивая и переливаясь крошечными искорками, тонкая голубоватая сеть. И не было ни малейшего сомнения, кого она должна была накрыть в случае размолвки или демонстрации темперамента, подобных утреннему. От одного ощущения ее присутствия у Иванушки бегали по коже мурашки, а волосы норовили встать дыбом. Быстрый косой взгляд на напрягшиеся мускулы Олафа и нервно играющие желваки Ахмета показали ему, что в своей реакции на неизвестное заклятье он был не одинок, и лишь подчеркнуто-безмятежное выражение физиономии Агафона придавало ему спокойствие, необходимое для переговоров с новоявленным королем атланов.
— Ваше величество должны понимать, насколько важной является наша миссия, — снова заговорил Иван, тщательно стараясь не думать о мерцающей сети и о том, что он сейчас хотел бы сделать с этим высокомерным, наглым и уверенным в своей безнаказанности казнокрадом-узурпатором. — И поэтому мы желаем подчеркнуть еще раз, что внутренние дела королевства и вопросы престолонаследия имеют для нас второстепенное, или даже третьестепенное значение. Самое главное сейчас для нас… и не только для нас — но и для вас, для них, — распаляясь, он горячо кивнул в сторону придворных волшебников, — да для всего Белого Света! — найти пятого Наследника… или Наследницу… и поспешить к месту встречи с его премудрием магом-хранителем Адалетом.
Издевательская усмешка прозмеилась по губам Тиса, да так и прилипла.
— Старые страшные сказки про Гаурдака и конец света… или как там ваш премудрый старец именует грядущее пришествие этого линялого пугала для детей? Грядущее каждый год на протяжении последней тысячи лет, если я не ошибаюсь, молодые люди? А иногда и несколько раз в году?
— Но на этот раз всё совершенно точно! — не выдержал отряг.
— Он это каждый раз говорит, — насмешливо отмахнулся король. — И вообще, я полагаю, что в Гаурдака не верят теперь даже малыши, которых матери пугают, чтобы те съедали всю кашу.
— Плохо пугают, — набычился Олаф.
Гвардейцы у окон и стен схватились за мечи и арбалеты.
— О, без сомнения! — закинул голову и искренне расхохотался Тис. — Если бы съесть кашу с рассказкой про Гаурдака меня заставлял кто-нибудь вроде вас, ваше величество, я бы пообещал питаться только ей до конца жизни — и, клянусь, сдержал бы обещание!
— Как насчет пообещать питаться до конца жизни чем угодно, и просто рассказать про наследницу Дуба? — ласково улыбнулась Серафима.
— Дались вам сегодня страшные сказки, ваше высочество… — вновь посерьезнел и брезгливо поморщился атлан.
— Почему страшные? — недоуменно поднял брови домиком Ахмет.
— Потому что особа, которую вы вздумали сейчас искать, уже недели три как покоится на городском погосте, — терпеливо вздохнул Тис.
— Так ты уже и её!.. — взревел было конунг, рука его метнулась к топору, сеть взмыла к потолку, мечи выскользнули из ножен, посох вспыхнул пронзительной синевой…
Резкий удар сенькиного локтя под ребра успел оборвать тираду, после которой надо было или предъявлять доказательства, или пробиваться из кабинета и дворца с боем.
— Вы уже и ее обнаружили, хотел сказать наш друг, — галантно улыбаясь, пояснила царевна. — Невероятная расторопность и забота о соблюдении закона просто поражает его и всех нас!
— И откуда упала
— Я не знаком с подробностями ее смерти, но, кажется, с причала, — холодно проговорил король, обвел неприязненным взором гостей и подал знак атланам.
Мечи вместе с сетью медленно вернулись на места, посох Агафона так же медленно потух, снова превращаясь в ничем не примечательную с виду палку, и горячая международная напряженность повторно плавно перетекла в состояние холодной войны.
— После трагической гибели их величеств и неожиданной кончины бастарда Каштана первым и единственным вопросом, интересовавшим меня, как вы понимаете, было наличие других бастардов, — подчеркнуто ровным голосом заговорил Тис, и единственным признаком пережитого — или переживаемого волнения были его пальцы, непроизвольно то сводящиеся в замок, то расплетающиеся и соприкасающиеся кончиками.
— Понимаем, — абсолютно искренне подтвердил Иванушка.
