Серафима-поводырь, ухватив принцессу за запястье, шла впереди и отчаянно молилась, чтобы на их пути развилки больше не попадались. В течение какого-то времени молитвам ее и вправду кто-то внимал — но не долго.
Понимая, что времени на то, чтобы оставить друзей на месте и пуститься исследовать расходящиеся в стороны коридоры нет, Сенька, не говоря ни слова, свернула в правый, только потому, что потолок там был повыше.
Заворачивая за угол, Агафон чуть задержался, глянул назад — и отпрянул: привыкшие ко мраку глаза почти ослепила вспышка зеленоватого света в конце оставляемого позади тоннеля. По сдавленному прочувствованному «кабуча!» остальные поняли, что увидел волшебник и, если бы было возможно, перешли бы на бег.
— Быстрей, быстрей! — торопил теперь Агафон, и глаза его не отрывались от подсвеченных голубым огнем строчек шпаргалки.
Горячая кровь ревела в ушах Серафимы, заставляя сердце колотиться с удвоенной частотой в ритм одной-единственной мысли, оставшейся в голове: «Только бы не тупик, только бы не тупик, только бы не тупик…» А с губ срывалось лишь «быстрее, быстрее, быстрее!»
Еще пара десятков метров — и один коридор, к отчаянию царевны, раскололся на три, а приблизительно через столько же — еще раз, и потом еще… Малые норы и ходы побольше попадались то и дело даже в ровных стенах, словно беглецы прокладывали путь не по лабиринтам горы, а внутри куска отборного гельвитянского сыра. И каждый раз от мысли, что они проходят мимо выхода наружу, а вместо этого на полной скорости несутся в тупик, Сенька в тихом отчаянии закусывала губу и шептала:
— Быстрей, быстрей, быстрей!..
Перед одним из поворотов вспышку зеленоватого света за спиной увидели все.
То, что преследователи углядели их тоже, немедленно доказал тонкий оранжевый луч, ударивший в пол под ногами Агафона. Капли оплавленного камня брызнули фонтанчиком, прожигая дыры в толстой коже сапог, и чародей отпрыгнул, зашипев от боли.
— Да кончится эта проклятая Сулейманом гора когда-нибудь, или нет?!.. — взмолился калиф, один за всех, но жирная, непроницаемая тьма впереди ответа ему не дала.
Вслед торопливо удаляющимся беглецам полетело еще три оранжевых луча.
Готовый к бою, Агафон поставил щит, и тоннель на несколько секунд потонул во вспышке высвободившейся при столкновении заклинаний магии.
— Бегите! — обернулся к почти ослепленным товарищам маг, не прекращая ни на мгновение восстанавливать и поддерживать защитное поле. — Я вас догоню!
— Нет! — Иван рванулся к нему, бросая Масдая и отталкивая груженого ренегатом отряга.
— Прогнать нас думаешь?! — Анчар последовал за ковром, а Олаф — за лукоморцем.
— Не будьте идиотами! — свирепо выкрикнул волшебник. — Убирайтесь!
— Пути наши лежат на одной дороге судьбы, — хмуро сдвинув брови, шагнул к нему Ахмет.
— Агафон, бежим с нами!!! — кинулась к нему Эссельте.
Чародей взвыл, чувствуя, что концентрация его слабеет, и защитное поле начинает расползаться, как мокрая промокашка:
— Скопище придурков!!! Чем больше вас путается здесь под ногами, тем хуже! Мне! Убирайтесь все!!!
Оранжевые лучи — уже толще и ярче, чем прежде — рассекли тьму, впились в щит, разбрасывая снаружи багровые искры, и новая пронзительно-белая вспышка резанула по глазам. Люди вскинули руки, закрываясь, маг скрежетнул зубами, вливая свою силу в пошедший невидимыми трещинами щит.
— Проваливайте отсюда, болваны!!!
— Нет… — не обманутый ни тоном, ни словами, Иванушка остановился посредине, и рука, потянувшаяся к мечу, бессильно опустилась. — Нет… Мы…
— Вы… ничего не сможете сделать… — с лица мага слетела маска гневливого высокомерия, и сердце лукоморца зашлось от боли. — Вы Наследники… вы должны выбраться… Уходите, шепталы вас раздери! Уходите!!!..
В подсвеченной зеленым светошаром темноте в полусотне метров от них вырисовались четыре прижавшиеся друг к другу фигуры. Над их головами висело, переливаясь призрачным светом и густея на глазах, искристое облако.
— Да проваливайте же вы!!! — заорал чародей, руки его заметались в пассах какого-то заклинания, и щит вспыхнул, наливаясь золотом. — Быстрее!!! Я не смогу защитить нас всех!!!
— Уходим!!! — выкрикнула Серафима, хватая отряга за плечо и вцепляясь мертвой хваткой в запястье принцессы. — Агафон, догоняй!
— Обязательно, — обернулся в последний раз волшебник. — До встречи!
— Мы… — не находя больше слов, отряг закусил губу так, что кровь брызнула, бросил наполненный яростью и тоской взгляд на друга и побежал, подхватив по дороге тихо постанывающего ренегата.
— Герои не умирают, учит нас премудрый Сулейман, — приложил руки к груди Ахмет в ритуальном прощании, развернулся, взвалил на плечо Масдая и тоже побежал.
— Спасибо… — не поднимая глаз, выдавил Иванушка, стиснул коротко плечо товарища, и помчался в темноту догонять друзей.
