Не будите мертвеца полностью

– Секреты, – задумчиво протянул Гэй. – Вы изумились бы, узнав, сколько секретов было доверено мне за последние две недели. Боюсь, ничего дискредитирующего, ничего способного помочь в расследовании, однако я был удивлен, рад и слегка тронут. Это льстит самолюбию. В прежние времена никому и в голову не пришло бы делиться со мной секретами. Любой побоялся бы, что я использую эти сведения, чтобы вырвать у него зубы или алмазную запонку. И его опасения были бы ненапрасны. Однако о тайне мисс Форбс я упомянул в надежде, что это поможет. – Он призадумался. – А теперь слушайте, я подведу итог. В Южной Африке сегодня образовалась незначительная политическая организация под названием «Партия доминиона». Отличные ребята, хотя шансов у них – кот наплакал, ведь в правительстве восемьдесят процентов африканеров. Причем представители доминиона стараются следовать английским традициям, в которые входит и миф о сдержанности англичан. Почти все члены компании Рипера поддерживают с ними связи. И сам Рипер, хотя и заявляет, что южноафриканец до мозга костей. – Гэй поглядел на Кента. – Подозреваю, что и вы тоже. Однако, мне кажется, мисс Форбс не сознаёт, что в наши дни нет особенной необходимости так демонстрировать собственное достоинство. Я сам, лакающий херес из блюдца в качестве штрафа за неумение сделать нечто столь же возвышенное – забыл, что именно, – явно это доказал. Вы меня понимаете, доктор Фелл?

Доктор хмыкнул, не сводя с гостеприимного хозяина пытливого взгляда.

– Не вполне, – проворчал он. – Вы пытаетесь сказать нам что-то определенное? Должен ли я заподозрить, что все эти игры имели зловещий подтекст, и предположить, что некто страдал от депрессии или невроза и нашел выход в убийстве?

Лицо Гэя не переменилось, хотя секунду-другую он ничего не отвечал.

– Я буду совершенно откровенен, – проговорил он, делая широкий жест. – Понятия не имею, какого черта я пытаюсь сказать.

– Гм… Однако же остается одна личность, характера которой вы, между прочим, не обрисовали. Я имею в виду миссис Джозефин Кент.

Гэй с живостью поднялся и пустил по кругу хьюмидор с хорошими сигарами. Все взяли по одной, и Кент в растерянных чувствах уставился на серые крыши в заплатках снега. Он немного пришел в себя от чирканья спички и всего ритуала раскуривания сигары. Их хозяин снова спокойно восседал на краешке своего стула, однако лицо его окаменело.

– Вы забываете, – продолжил он, – что я познакомился с этой леди лишь накануне вечером и общался с ней всего несколько часов, прежде чем это случилось. Когда произошло первое убийство, она гостила у своих теток, а к нам присоединилась только в Лондоне. Тем не менее я скажу вам, какой она была. Она была опасной штучкой.

– Чепуха! – взорвался Кент. – Жена Рода?

Лицо сэра Гайлса Гэя засветилось от величайшего удовольствия, словно он нашел любимую игрушку.

– Так вы, значит, этого так и не поняли?

– Поняли, – заверил доктор Фелл. – Но продолжайте.

– Я не хочу сказать… – произнес Гэй, бросив на доктора быстрый проницательный взгляд, – не хочу сказать, что она была испорченной или порочной. (Между прочим, она, должно быть, значительно старше, чем выглядит.) Мысли нет допустить, чтобы она вынашивала какие-нибудь бессовестные замыслы, более того, даже если бы ее посетила какая-нибудь безнравственная мысль, вряд ли миссис Кент признала бы ее таковой. Поскольку вы возражаете против определения «опасная», я опишу ее по-другому. Из нее получилась бы идеальная жена для меня. И она мгновенно это поняла.

Кент невольно улыбнулся:

– Так именно этим она была опасна?

– Вы все еще не понимаете. Характер, которым она обладала, достаточно заурядный, однако трудноуловимый и плохо поддающийся описанию. Поэтому я просто кое-что вам расскажу. Мы с нею познакомились только вчера вечером. И через пятнадцать минут она уже любезничала со мной. Я объект, подходящий для матримониальных планов. Из-за моих денег.

Последовала пауза.

– Сэр Гайлс, – нарушил молчание Кент, – вы очень умный человек, как и заметил доктор Фелл, но не кажется ли вам, что это какое-то бредовое утверждение?

Гэй вовсе не выглядел оскорбленным, хотя его глаза и заблестели. Напротив, он как будто был доволен, словно это лишний раз подтверждало его теорию. Немного попыхтев сигарой и насладившись ароматом, он подался вперед.