Не будите мертвеца полностью

И это с самого начала стало занимательнейшим вопросом: почему она сбежала от веселого времяпрепровождения у Гэя к своим теткам? Почему наотрез отказалась ехать в Нортфилд, даже после того, как был убит ее муж? Тогда у нас появились основания подозревать, чуть позже переросшие в твердую уверенность, что она не та, кем кажется. Она прожила в Англии больше года, она вернулась в Южную Африку с кучей денег, но при этом она старательно скрывала свою поездку и клялась, что никогда в жизни раньше здесь не бывала. Почему? Теперь заметьте: она на самом деле вовсе не имеет ничего против путешествий, она не возражает против поездки в Лондон, не возражает против знакомства с новыми людьми (например, с сэром Гайлсом Гэем), но она не едет в Нортфилд. Для женщины, чей истинный характер мы уже начинаем понимать, подобное проявление «сильнейшего нервного истощения» после смерти мужа кажется слишком уж нарочитым.

Это первое, что мы в своем простодушии отметили. Но оставался еще один вопрос.

Не меньше недоумения, чем эта униформа, вызывала и непреходящая слабость убийцы к полотенцам. Почему в обоих случаях для удушения жертвы использовалось полотенце? Как я указал Хэдли, это, несомненно, неудобный и неуклюжий способ нападения, неестественный способ. Но самое главное, в нем не было необходимости. Убийца уж точно не стал бы прибегать к нему из опасения оставить отпечатки пальцев – он наверняка знает, как знают все вокруг, что на человеческой плоти не остается следов и что отпечатки пальцев на горле жертвы невозможно идентифицировать. Кроме того, отсутствие отпечатков на мебели и прочих поверхностях свидетельствует о том, что убийца должен был надевать перчатки. И таким образом, мы столкнулись с неслыханным явлением: с убийцей, который использует и перчатки, и полотенце, чтобы не оставить следов. И что-то здесь не сходится. Мы обязаны отыскать другую причину.

Для начала будьте добры отметить для себя, что миссис Кент не была задушена. Нет. Ее затолкнули в сундук, превращенный в подобие «гильотины», и сомкнули его створки у нее на шее, обернутой полотенцем для того, чтобы края не отрезали ей голову, – так на ее шее должны были остаться следы, похожие на следы удушения. И снова вопрос: зачем такое неудобное приспособление? Было бы куда проще задушить ее обычным способом, каким (предположительно) был задушен Родни Кент. Эта противоестественность плюс противоестественность того полотенца нагромоздили такую башню несообразностей, что в них должна была скрываться какая-то система. Что первое приходит вам в голову при виде этой импровизированной «гильотины»?

Естественно, она заставляет предположить, что убийца был слишком слаб и не мог задушить человека обычным способом – или же это был человек, способный пользоваться только одной рукой.

Способный пользоваться только одной, правой рукой.

Что еще? Тело помещено внутрь сундука. Сундук стоит вертикально и удерживается левой ногой, правая рука с силой сжимает створки, упирая сундук в левую ногу убийцы, и вот дело сделано.

Однако же это идет вразрез с убийством Родни Кента, который был задушен двумя руками. Это показалось мне фантастическим предположением, какого не изложишь в суде, пока я не задумался о способе убийства Родни Кента. Хэдли ведь уже описывал мебель из «синей комнаты» здесь, в «Четырех дверях». Определенность возникла только тогда, когда я сам приехал сюда и увидел все своими глазами, но мысленно я и так смог воссоздать картину. Мне представилась мебель весьма похожего типа. Только вспомните изножье кровати. Тяжелое резное дерево, остроконечная спинка, спускающаяся к завиткам или к закругленным лепесткам у четырех столбиков. Вот так.

Он вынул карандаш и сделал быстрый набросок на обратной стороне конверта.

– Словно, могли бы заметить вы, подставка гильотины, на которую ложится шея приговоренного. Родни Кент лежал, почти касаясь головой ножки кровати. Предположим, голову потерявшего сознание человека повернули набок, уложив шеей на эту доморощенную гильотину. Предположим, что предварительно шею обмотали полотенцем для лица – не банным полотенцем, которое могло оказаться слишком толстым и ворсистым, чтобы остались нужные отпечатки. Предположим, убийца стоит над жертвой, положив одну руку на шею сверху, тогда как снизу ее охватывает широкий деревянный завиток, затем он надавливает на дыхательное горло жертвы, вжимая его в спинку кровати. Когда убийца покончит с делом – а отпечатки получаются слегка расплывшиеся и нечеткие, словно следы пальцев через полотенце, – то позже вы увидите синяки, доказывающие, что шею сжимали обеими руками с двух сторон.

Один раз это могла быть и случайность. Но два раза – это уже никакая не случайность. Именно этим объясняется применение полотенец. И это указывает на то, что убийца – человек, у которого полноценно действует только одна рука.