— Я просто гуляла. И вдруг увидела лошадь. А рядом на траве сидел Марчелло. Я спросила его, сколько еще будет длиться цирк с этой певичкой. Мы… поссорились. Он вышел из себя, набросился на меня, уронил на землю, начал душить… я думала, моя жизнь кончена, но вдруг нащупала стрелу. Он бросил меня, стал подниматься… он даже задушить меня не смог, никчемный клоун. И я схватила стрелу и воткнула в него. О, видели бы вы его глаза, когда он понял, что произошло! Но я не хотела его убивать, это была самооборона.
— А потом?
— Потом я смотрела на него и думала, кого же он мне напоминает? Ну конечно, его предка на фреске в Сан Джиминьяно… и я… придала телу достоверную позу. Он был еще теплый… Я проверила карманы — изумруда не было. Потом я вернулась домой, увидела, что его лошадь во дворе.
— И вспомнили про попону.
— И это сработало! Невежественный комиссар никогда не видел фреску. И с таким уважением и трепетом смотрел на меня… конечно, он поверил, что это попона Сан Донато.
— А потом?
— Потом прибежала Джорджиана. Надо же, мы чуть не столкнулись в лесу! О, как я сдерживала восторг, когда пришлось вернуться к телу мужа. Я оставила максимальное количество следов, упала на его тело в рыданиях, даже каталась по земле, хотя на самом деле давилась от смеха.
— Вы всегда хотели его убить?
— Вовсе нет. Я ж сказала, что это была самооборона. — баронесса отодвинула воротник платья и Саша увидела пожелтевшие синяки на ее шее. — Я ненавидела его, это правда. О, каким милым он был до свадьбы! А потом… потом была важна только его сестра, я ушла на второй план, даже рождение детей ничего не изменило… Сестра, всегда сестра, кровь Бомонте да Монтефельтро! Как будто у наших детей другая кровь!
— Но разве все было так плохо? Вилла, положение в обществе, сыновья.
— В детстве они были моим утешением. Но потом они отдалились. Уехали из дома, как только смогли. И я осталась со своими козами и курами. Знаете, что самое ужасное? Мне нужен был только он, даже спустя все эти годы. А он был идеально вежлив и уходил к своим шлюхам. Я даже обрадовалась, когда он вышел из себя там, в лесу. Наконец что-то большее, чем вежливое равнодушие…
— Вы убили отца своих детей, Ребекка.
— Дети… которые уезжают и оставляют тебя навсегда… мои куры и козы преданы мне гораздо сильнее, чем мои дети. Вы знаете, что никто на свете не будет любить вас так, как ваша собака? И вы знаете каково это, всю жизнь любить и не получать ничего взамен кроме вежливости? Но я заболталась… Это такое облегчение, кому-то рассказать… Так что вы ответите мне, дорогая? Вас устроит сумма? Пожалуй… пожалуй, я могу предложить вам 25 процентов от стоимости изумруда.
— А если я откажусь?
Холодный огонек загорелся в глазах баронессы:
— Дорогая, от таких денег никто не отказывается, поверьте мне.
От сильного удара дверь в кухню распахнулась и вбежал Лука с двумя полицейскими.
— Как ты здесь оказался? — Удивилась потом Саша.
— Мы ехали к баронессе. Появилась новая информация и я хотел с ней поговорить и провести обыск на вилле. Почти доехали, когда позвонила экономка.
— Джорджиана?
— Да, она сказала, что баронесса закрылась с тобой в кухне и может произойти все, что угодно.
— Интересно, что она собиралась со мной сделать, если бы я отказалась от денег?
— Думаю, она была уверена, что ты согласишься.
— Миллион евро, даже больше…
— Да я бы сразу согласился, а ты еще думала! — Засмеялся Лука. — Ушел бы на пенсию, завел хобби.
Саша лишь покачала головой и решила не спрашивать, шутит друг или всерьез. А ведь баронесса права, мало кто справился бы с таким искушением. Вот только отдала бы она деньги, или однажды вечером из арбалета вылетела бы стрела?
— А ведь я поверила Ребекке! Поверила, что она такая милая, думала, Эсме наговаривает на законную жену. Мне так хотелось ей помочь и я переживала, что рассказала полиции об изумруде. Она великолепная актриса, и какое самообладание! Железные нервы. — Взахлеб рассказывала Саша за ужином.
— Десятилетия тренировки. Как там сказала экономка — тигр-людоед? Вот дома ее эмоции и выплескивались, а на людях она превращалась в безупречную баронессу, которой даже Лука посочувствовал. — Сказал Лапо.
— Интересно что будет с виллой? Сыновья ее продадут?
— А что, ты хочешь ее купить? — прищурился муж.
— Упаси Бог! — искренне сказала Саша. — Просто грустно, века фамильной гордости и все так бесславно закончилось…
Ночью пришла гроза. Та самая тосканская гроза, которая сотрясает все вокруг, без перерыва стреляет молниями, поливает холмы ливнями и грохочет так, что старые борги съеживаются за затворенными ставнями.
Саша ворочалась, никак не могла уснуть, а когда проваливалась в сон, снилась баронесса со злобной гримасой и почему-то с пистолетом в руках. Она целилась в Сашу, идущую по двору виллы, с крыши, прячась за часовой башенкой. Саша смотрела на себя со стороны, пыталась крикнуть — беги! Но изо рта не выходило ни звука. Баронесса нажимала на курок, звук выстрела сливался с раскатом грома, и Саша снова вздрагивала и просыпалась.
