Ужасно так любить, как баронесса. Это не любовь, а пытка, уничтожающая человека изнутри, съедающая в нем все доброе. Наверное, это психическое расстройство- такая любовь. И деменция Ирмины — дар Небес, если она любила мужа такой же любовью. Хотя все говорят, что он любил жену так же сильно, но так не бывают, всегда один любит сильнее… Стоп!
Саша даже села на кровати, осторожно, стараясь не разбудить Лапо, спящего как большинство мужчин- хоть гром греми, хоть молнии сверкай, хоть канонада начнись, если мужчина уснул, его ничем не разбудишь.
Почему она решила, что убийца — любовник Эрнестины? А если это жена любовника?
Девушка давно заметила, что у большинства людей есть двойники. Они не обязательно похожи как капли воды, они одинаковы в другом — манере говорить, двигаться; если ты встретил чьего-то двойника, можно быть уверенным, что и образ мыслей у него такой же, и поведет он себя в жизненной ситуации также, как и двойник.
А значит, если Ирмина безумно любила своего мужа, она наверняка избавилась бы от соперницы. У барона было слишком много подружек, а вот в случае Ирмины любовница была всего одна.
Саша еле дотерпела до утра. Она решила обязательно поговорить с Леонардо. В конце концов полиция обязательно выйдет на Ирмину, а он так привязан к жене — сейчас, в старости привязан, что должен знать заранее и возможно, обезопасить жену от новых потрясений. Кто знает, что еще родится в ее больном мозгу, вдруг она надумает убить кого-то еще?
Теперь странные слова Ирмины «Леонардо слишком внимателен к женщинам» обрели смысл.
Тут девушка вздрогнула. Если бы Ирмина решила, что Саша — очередная любовница ее мужа, то легко огрела бы ее каминной кочергой.
Уснула она лишь под утро, и вскоре проснулась от странного звука.
Колокола? Да, откуда-то доносится звон колоколов, в осеннем прозрачном воздухе он разлетается очень далеко. Но те колокола, что слышатся яснее других, кажутся старше, тяжелее, внушительнее, чем прочие. Так звучат колокола старого храма святых Якопо и Филиппо в Кастельмонте, но этот звук ближе.
Лапо встал раньше. Саша нашла мужа внизу, он завтракал, как всегда стоя.
— Что это за звон, самый близкий, глухой?
— Это Сан Мартино, приходская церковь XIII века в маленькой деревне, в паре километров от нас.
— А почему мы там ни разу не были? И почему я не слышала колоколов раньше?
— Потому что обычно там нечего делать. Но сегодня- день Святого Мартино, только раз в году открывают церковь, именно в этот день.
— А что там будет?
— Праздник. Я не смогу выбраться, мы разливаем новое вино. А ты сходи, праздник vino novellо, молодого вина, мы устроим в воскресенье и ты ничего не потеряешь. Тебе понравится в Сан Мартино, сегодня тот самый день, когда старый борго оживает. Вечером очень красиво, вдоль улиц и дорог расставляют свечи, если посмотреть сверху, с неба, то по дорогам вокруг крохотной деревни мерцает пламя свечей. Словно искры рассыпались от большого костра на главной площади.
Крохотная деревня с десятком домов действительно ожила. Единственная улица закончилась высокой и узкой каменной церковью с часами на фасаде, выходящем на маленькую площадь. Колокол — тот самый, что наполнял глухим и древним звоном всю округу — висел на каменной звоннице с крестом. Часы, единственное напоминание о времени в крохотном борго, словно вросли в каменную стену. Четыре старых здания окружили площадь, как и церковь, они были выстроены не ранее XIII века. Вкрапления темного камня придавали площади какой-то веселый и несерьезный вид, словно все вокруг декорация, вот закончатся сьемки, бутафоры сложат здания в коробочку и унесут.
Двухэтажное здание слева наверняка было дворцом местной знати в Средние века. Справа располагалась мэрия с каменными гербами бывших правителей деревни, увитая пожелтевшим плющом лестница сбоку вела на террасу.
Здесь было даже кафе, его зонтики и столики все еще стояли в углу площади, несмотря на осень. Как же без кафе! Когда-то единственный бар в маленькой деревне был единственной связью с миром: там работало радио, позже именно в баре первым появлялся телевизор и жители собирались по вечерам, чтобы узнать последние новости. Сегодня телевизор и интернет есть практически в каждой семье, но бар на площади по-прежнему служит главным источником новостей и главных сплетен, пусть в деревне всего десять домов, суть от количества жителей не меняется.
— Это же не только для прихожан? — на всякий случай поинтересовалась Саша.
— No, è per tutti! Для всех. — Ответил старик с охапкой сухих оливковых ветвей. — Но вы можете пожертвовать пару евро для деревни, — он кивнул на стол, где устроилась железная банка с замочком и прорезью для купюр и монет.
В старинной печи уже горели сухие ветки, другие женщины расставляли на столах пластиковые стаканы, разливали вино.
— А что это за праздник? — Саша пригубила вино, оказавшееся вполне приличным.
