У Ноэми завибрировал телефон. Эмберлин удивилась: она никогда не могла поймать сигнал даже на окраине леса. Лайл с Джонасом наблюдали за Ноэми, пока она читала сообщение. Чехол у нее был розовый, с заячьими ушками. Она сердито нахмурилась на него, и это было бы даже забавно, если бы Эмберлин была в смешливом настроении.
– Не думаю, что оно согласится, – сказала Ноэми. – Озеро, я имею в виду.
Она убрала телефон обратно в сумку.
– Вообще зря мы сюда пришли. Давайте держаться первоначального плана: никто не будет приходить сюда без остальных. Если вы не против.
Ноэми обвела всех взглядом, но глаза ее задержались на Эмберлин, и та кивнула.
Вместе они побрели в «Лэмплайт». Когда они дошли до люпинового поля, разговор перешел на то, какие конфеты кому нравятся. Ноэми любила мятные, Лайл – лакричные. Джонас отличался всеядностью, и ему уже досталось на прошлой неделе за то, что он тайком подъел запасы сникерсов, которые предназначались для праздника. Эмберлин сказала, что ей нравятся карамельные тянучки и молчала до самого дома, пока не пришла пора выбирать фильм. На самом деле она даже не любила карамель. Больше всего ей нравился «Кит-Кат»: то, как аккуратно выглядят все эти слои вафель и как ровно ломаются и делятся на равные кусочки.
Это Линку нравились карамельные тянучки. У Линка был ужасный вкус в конфетах: вишневая пастила, острые коричные подушечки, ириски с арахисовым маслом. Эмберлин захотелось пойти от дома к дому, собирая клубничные леденцы и медовые тянучки, которые дети обычно выбрасывали. Она бы даже съела их, медленно растворяя во рту и пытаясь понять, почему они так нравились брату. Но делать этого она, разумеется, не станет.
Вместо этого она усядется на диван в гостиной «Лэмплайта», застынет рядом с Лайл в своем бальном платье и будет думать про воду. Про озеро, которое не смогли найти ни полиция, ни Лайл, а вот Ноэми смогла. И Линк тоже.
Линк был из тех, кто не верил в магию и всегда пытался докопаться до того, как она работает. Эмберлин тоже не верила, но ей не было нужно во всем разбираться. В конце концов, огонь обожжет, знаешь ты про его свойства или нет. Если они с братом ходили на выступление фокусника, который читал мысли, ни он, ни она не верили, что тот и правда на это способен. Но Линк потом целый день пытался разгадать трюк, а Эмберлин было достаточно знать, что объяснение существует. Неудивительно, что Линк вернулся на озеро один. Сама же Эмберлин уже смирилась с тем, что не поймет этой загадки. Она была так же бессмысленна, как смерть Линка и как необходимость продолжать жить без него, примириться с потерей. Миллеры должны были как-то выстроить свою жизнь вокруг этой пустоты, словно размер семьи не имел значения. Не важно, появлялось ли озеро только после дождя или его было просто сложно найти – не важно, было ли оно проклятым океаном, который существовал только в присутствии определенных людей, как упавшее дерево в лесу. Важно лишь, что ни один из ответов не вернет ей Линка.
Ты привела их? – спросил Неизвестный.
Она не знала, как это работает. У него не было телефона, не было голоса, не было тела. Он спросил ее, и слова высветились на экране – без имени, без номера.
Неизвестный. Он все еще был Неизвестным. Он сказал, как его зовут, но она ему почти не поверила.
Она прочла сообщение, но не ответила.
НЕИЗВЕСТНЫЙ
Там безопасно?
Ответь мне.
Может, это была просьба, но больше походило на требование, и Ноэми закатила глаза к небу.
Откуда появляется озеро?
Она написала. Отправила сообщение. Он его получил. Он наполнял собой воздух, которым она дышала, и каждый электросигнал, что проходил через этот воздух. Он знал ее слова, не видя и не слыша их, – ведь ни глаз, ни ушей у него не было.
Это часть леса.
Да, это я поняла. Спасибо за ценную информацию.
Линк всегда говорил загадками, но после его смерти ее это стало бесить.
Я не знаю.
Линк – или кто бы это ни был – не хотел, чтобы она ходила в лес. И не хотел, чтобы туда ходил Гэтан, но не мог ему этого сказать, потому что тогда Гэтан бы точно пошел, срубил все деревья и сжег, даже если бы оказался после этого в тюрьме.
Он не хотел, чтобы туда ходила Эмберлин, но с ней он тоже не мог поговорить. Это все он рассказал Ноэми.
Моя сестра раскладывает все в голове по полочкам и не задумывается ни о чем слишком долго, если ей не напоминать.
Или задумывается, но хорошо это прячет.
Я никогда не мог разобраться.
Будет безопаснее, если вы туда не вернетесь.
Все вы.
Но Ноэми видела сны. И уж в них-то озеро точно не было безопасным. И она делала из снов искусство. Она делала что хотела – и, как обычно, хотела она не того же самого, что Линк.
