— Это так. Но не известно, что пропало. Это может быть какая-то мелочь. А могут быть, например, записи князя обо мне или что-то в этом роде, откуда понятно, кем я князю прихожусь. И мы не знаем, в чьи руки это попало. Этот мерзавец может шантажировать меня или Ливенов, или всех вместе, надеясь, что хоть кто-то из нас ему заплатит. Я послал телеграмму Саше, чтоб узнать, что еще было в пакете. Чтоб быть готовому к возможному развитию событий…
— О Господи!.. Яков, но ведь платить нет смысла… В Петербурге же все равно все откроется.
— Но этот человек об этом не знает. Поэтому или в результате шантажа, или по нашей собственной воле, но, судя по всему, открыться придется до Петербурга, здесь в Затонске. И последствия этого непредсказуемы… Именно поэтому тебе лучше будет уехать, если начнутся пересуды.
— Яша, я сделаю, как ты скажешь, как ты посчитаешь лучшим для нас, — Анна наконец осознала всю серьезность положения, в котором они могли оказаться.
— Как я сказал тебе утром, иногда мне придется принимать решения за нас обоих, даже только за тебя. Это будет действительно необходимость, а не моя прихоть. Не потому, что я твой — муж, а ты не имеешь права голоса, а потому что в силу своего жизненного опыта и даже возраста и профессии, я в большинстве случаев смогу оценить ситуацию более правильно. Я, конечно, выслушаю твое мнение, но, если то, что ты предложишь, не покажется мне благоразумным, я приму решение сам. И у тебя не должно быть на это обид.
— Я очень постараюсь не обижаться… — Анна посмотрела на часы. — Яков, давай я все же разогрею тебе ужин, хоть и поздно, — она резко встала с дивана, и Штольман увидел, что она неуверенно ступала на правую ногу.
— Аня, что у тебя с ногой?
— С ногой?
— Анна! Покажи!
— Ничего страшного, просто я упала ночью и подвернула ногу. Платье пострадало больше, чем я.
Яков Платонович серьезно посмотрел на Анну:
— Шла, наверное, не разбирая дороги, когда слезы глаза застилали?
— Откуда ты знаешь?
— Потому что я — следователь. Аня, потому что я — твой муж и знаю, как это могло произойти. Анна, ты не должна была никуда ходить ночью. Это совершенно небезопасно. Что если бы ты не просто упала? Где бы я тебя потом искал? Обещай мне, что больше никуда не будешь ходить одна по ночам.
Анна что-то буркнула, но вряд ли это было обещанием.
— А теперь давай я посмотрю, — нога Анны чуть припухла в щиколотке, но на вид действительно не было ничего серьезного. — Аня, иди отдыхай, не беспокойся. Я сам себе разогрею. Потом приведу себя в порядок, а то я уже второй день не мывшись и не брившись, и приду посидеть к тебе перед сном.
Когда позже Яков зашел в спальню, она читала. Или пыталась. Она ждала его. Своего мужа.
— Аннушка, я очень устал, я ведь почти не спал прошлую ночь. Я хотел посидеть с тобой, но, похоже, засыпаю на ходу, — он поцеловал ее в щеку и хотел уйти.
Анна остановила его, взяв за руку.
— Яша, не уходи. Я хочу, чтоб ты ночевал здесь. Потому что хочу, чувствовать тебя рядом.
— Аня, ты уверена, что хочешь этого?
— Да. Пожалуйста, не уходи. Останься. Со мной.
Штольман положил на место любимую подушку, которую держал, и лег рядом с Анной. Обнял ее и прошептал: «Аня, я люблю тебя. Я всегда буду только твоим». Анна провела рукой по его еще не совсем высохшим волосам и улыбнулась. Как все-таки хорошо, что они снова вместе. Она тоже хотела сказать, что любит мужа, но он уже спал.
========== Часть 6 ==========
Штольман чуть не опоздал на службу. Они с Анной помирились. По-настоящему. Он не ждал хороших новостей в течение дня. Но его сердце согревали воспоминания о том, как ему было хорошо с Анной, когда он снова мог любить ее как мужчина, и даже с возможными дурными известиями день не казался ему неудачным… Пока ему не принесли телеграмму. Что ж, этого и следовало ожидать…
Из скупых сведений телеграммы Александра складывалась следующая картина. Себастьян Баллинг был курьером по деликатным поручениям. Возил все. Деньги, документы, письма. Был известен в Остзейских губерниях и Петербурге. Человек надежный. Дмитрий не раз пользовался его услугами. Куда, кому и что он еще вез помимо кузена, Саша не знал. Штольману кроме портрета он вез Gebetbuch — молитвенник, в котором была записана родословная Ливенов… Куда князь добавил своего незаконного сына Якова Штольмана…
