— Что касается сейчас, я буду спать в гостиной, пока ты сама не позовешь меня обратно. Пока ты не почувствуешь, что тебе самой это нужно — чтоб я делил с тобой постель. Не для любовных утех, а для того, чтоб просто быть вместе, как раньше, чувствовать, что мы нужны друг другу и нам хорошо вместе. Не торопись, не нужно, чтоб я пришел, а ты думала, зачем я там, и боялась, что я к тебе ненароком прикоснусь или обниму во сне, — он знал, что больше пары ночей в одиночестве Анна не выдержит. Но у нее должен быть выбор. Чтоб определиться, что если это и есть выход из положения при ссорах, так ли он ей нужен. — Ты меня понимаешь?
— Да, понимаю.
— Аня, я тебя очень люблю. Я не хочу, чтоб ты когда-нибудь пожалела, что вышла за меня замуж, даже если мы ссоримся. Аннушка, ты простишь меня? — он поцеловал ладонь жены.
— Да… Но это же я во всем виновата… Простишь ли ты меня?
— Конечно, прощу, уже простил. Аня, мы оба с тобой виноваты. Каждый по-своему. Но это не основание, чтоб разрушать отношения между нами. Поверь мне, у нас еще будет много ссор и размолвок, причем не только по серьезным причинам, но и по пустякам. Давай спокойно поговорим, как получилось так, что мы поссорились, чтоб во всем разобраться и, если возможно, избежать подобного в будущем.
Они сели на диван, на котором утром спал Яков, он приобнял Анну.
— Ты хочешь, чтоб я начал первым?
Анна кивнула.
— Аня, я уже был зол, когда разговаривал с твоим отцом, а потом разозлился еще больше. Ведь я хотел сделать, как будет лучше для нас, а ты проявила упрямство. У нас в жизни будут обстоятельства, когда нужно будет принимать решения. Они, возможно, не будут нравиться одному из нас, а, возможно, и нам обоим. Но это может быть единственным разумным выходом из положения.
Когда начнутся сплетни, — он сказал когда вместо если, так как был уже почти уверен, что, принимая во внимание последние новости, это не за горами, — я хочу, чтоб ты уехала. Я уехать не смогу, из-за службы. Мне нужно будет работать, а не беспокоиться о тебе, что тебя кто-то обидел, не думать, что дома мне нужно будет вытирать тебе слезы. Мне будет намного спокойней, если тебя не будет в городе. Я не хочу с тобой расставаться, для меня это тоже больно, но это будет лучшим решением. Разве это трудно понять?
— Яков, а разве трудно понять, что я не хочу оставлять тебя одного, что я хочу быть рядом, чтоб поддержать тебя, утешить, если будет нужно? Кто будет вытирать слезы тебе, когда меня не будет с тобой?
Впервые за вечер Штольман улыбнулся.
— Так ты из-за этого не хотела бы ехать?
— Конечно. А что может быть другое?
— Ну куплю себе дюжину носовых платков и буду вытирать себе слезы сам. Аня, мне будет легче, если я буду переживать только за себя.
— И опять будешь пить в одиночку? — серьезно спросила Анна.
— Буду ли пить? Или в одиночку? — уточнил Штольман. — Пить — возможно. В одиночку — однозначно. Мне для этого компания не нужна. Аня, ты зря так беспокоишься. Я не запойный пьяница. Да, выпиваю, но меру знаю. И пока тебя нет рядом точно не сопьюсь. Иначе ведь я тебе уж точно не буду нужен. А я без тебя не могу.
— Яша, я без тебя тоже не могу…
— И все же, скорее всего, нам придется на время расстаться, пока все не утрясется. Не думаю, что в Затонске это будет вечной сенсацией. Люди попривыкнут к тому, что начальник сыскного отделения — незаконный княжеский сын. Просто в начале для многих это действительно будет потрясением и некоторые, не зная, как к этому относиться, возможно, будут проявлять нетерпимость. Павел прав, что в Петербурге к таким новостям относятся спокойнее, там таких как я — сотни. Да и, к тому же, город большой, если кто-то и будет недоброжелательно настроен, с ним совершенно необязательно общаться. В Затонске от людей не спрятаться, а в Петербурге можно.
— Значит, я поеду в Петербург?
— Скорее всего. Там по крайней мере есть квартира. Если бы Петр Иванович был в Затонске, я бы отправил тебя в Петербург вместе с ним. Но его нет, поэтому о тебе там придется позаботиться другому дядюшке, уже с моей стороны. А теперь, Аня, мне нужно сказать тебе что-то очень важное. Возможно, уехать тебе придется скорее, чем я того ожидал. Тот человек, тело которого нашли ночью в борделе, был курьером и вез мне пакет от Александра. Часть содержимого пакета похищена. Вот, что осталось, — он встал и вытащил из саквояжа портрет.
— Яков! Это же ты с матушкой и князем… — удивилась Анна.
— Да, а вот Трегубов подумал, что это моя другая семья, а я — двоеженец.
— Что?? Двоеженец?? Как он мог такое о тебе подумать?? — Анна ошеломленно посмотрела на мужа.
— Аня, это ты знаешь, что на портрете я — это ребенок, а не мужчина. А Трегубов увидел князя и посчитал, что это я. Еле прислушался к моим доводам и вроде как поверил, что это портрет моих родителей и меня, пропавший много лет назад…
— Но, Яков, о чем ты тогда беспокоишься, если он поверил? На портрете нет надписи, я посмотрела. Он ведь не знает, что этот мужчина — князь Ливен, а не Штольман.
