Вхожу и хлопаю дверью чуть сильнее, чем нужно. Пациент оборачивается, на его лице написано крайнее раздражение. Я не узнаю этого мужчину, и он прищуривается, когда я иду мимо него к отцу. В приглушенном флуоресцентном свете приемной папа выглядит намного старше мамы, хотя между ними разница всего два года. Глубокие морщинки в уголках глаз придают ему постоянно усталый вид.
Он мало говорит о своей жизни до встречи с мамой, о тех первых годах после переезда в Америку. Когда же решает пооткровенничать, часто с горечью и сожалением рассказывает, как хватался за любую подработку, лишь бы накопить денег и отправить их домой. Иногда папа шутит, что из-за такой жизни состарился до срока, и я сам каждый раз это вижу в глазах человека, которому всего за сорок, но он выглядит так, словно ему около шестидесяти.
Сейчас эти усталые глаза смотрят на меня, пока я захожу за стойку.
– Возьмешь перерыв? – предлагаю я.
– Слава богу. Хоть кто-то здесь говорит по-английски, – выплевывает посетитель.
Кровь в венах закипает, яростный жар охватывает все тело. Я резко втягиваю воздух и стискиваю зубы. Да как он смеет?! Папа прекрасно говорит по-английски – и вообще, как можно оскорблять его, мою семью, под нашей же крышей?
Отец бросает на меня выразительный взгляд.
– Аарон, все нормально.
Ничего подобного. Когда папа нервничает или расстроен, его акцент становится куда сильнее, чем обычно. У Джейсона иногда тоже так бывает. Заработается и начинает говорить на южный манер. А отец вдобавок явно устал.
– Мама вот-вот придет, – настаивает он. – А тебе надо играми заниматься. Сейчас выходные. Иди работай над своими…
– Кто-нибудь из вас даст мой чертов рецепт или мне вернуться, когда придет настоящий доктор?! – рычит мужчина.
Поворачиваю голову и смотрю на пациента. Он старше, белый и лысый. Его мощные челюсти слегка дрожат.
– Вы здесь первый раз? – спрашиваю я, скрещивая руки на груди.
– Да, меня направил… – начинает он.
– Вы же знаете, что «настоящий доктор» – моя мать? – перебиваю я.
– Аарон, – окликает папа с ноткой предупреждения в голосе.
Я не обращаю внимания, продолжаю говорить с пациентом.
– А вы знаете, что человек, которому вы сейчас грубите, ее муж? – Смотрю на папу. Тот отводит взгляд и старательно гипнотизирует компьютер. – Мой отец?
Мужик щурится и поджимает губы. Вроде как пытается сказать что-то не грубое, и столь титанические усилия ломают его убогий расистский мозг.
– Пап, – мягко зову я, сверля глазами пациента. Тот не выдерживает, отводит взгляд и шумно выдыхает. Знает, что облажался. – Иди. Я сам разберусь.
Отец с тихим стоном встает со своего места. Клянусь, буквально слышно, как хрустит его спина, когда он выпрямляется и хлопает меня по плечу. В такие моменты я думаю, что, может, мне стоит бросить свои игры и стать врачом, лишь бы папа тут не мучился.
– Увидимся за ужином, – говорит он, быстро сжимая мое плечо, и уходит, не глядя ни на меня, ни на клиента. Отец исчезает за дверью, ведущей в наш дом, а я сажусь за его стол и нажимаю пару клавиш на клавиатуре, чтобы запустить до смешного старый компьютер. Нет никакого смысла держать эту рухлядь, пережиток былых времен, но мама и папа страшно упрямые. Твердят, что как сломается, тогда и заменим.
Загорается экран и… а это еще что? Видеоигра? Слева какой-то волшебник, посередине фон таверны. Только вид сверху и можно заглянуть сквозь стены, как в олдскульных играх.
Трясу мышкой – ноль реакции. Стучу по клавиатуре. Снова ничего. Игрушка зависла.
– Минутку, – бормочу я, а пациент буквально дыры на мне взглядом прожигает.
Над замершими персонажами висят имена – какие-то написаны голубым, какие-то желтым. Но одно в центре, окруженное кучкой других аватаров, привлекает мое внимание.
Су-шеф Смельчак.
Су-шеф? Едва сдерживаю смех. Папа бы точно взял себе такое имя, если б решил заделаться геймером. Еще раз встряхиваю мышку, а сам тайком достаю телефон и фотографирую экран. Надо потом поискать эту игру.
Выключаю и снова включаю компьютер. Наконец прочищаю горло и говорю:
– Извините, похоже, у нас система зависла. Погодите минутку, перезагружу.
Мужик что-то ворчит в ответ. Пока мы оба ждем, я поправляю на столе фото родителей. Они там молодые, меня еще на свете нет. Папа все равно выглядит старше, а вот мама почти не изменилась. Повезло ей с генетикой. Ощущение, что она никогда не состарится.
Компьютер наконец решает заработать, и я с облегчением выдыхаю.
– Итак, чем могу вам помочь?
Клиент тараторит рецепт, а я невольно задумываюсь. Здесь мне не заработать денег на то, чтобы уехать, куда хочу. Подальше от этого офиса. Подальше от таких людей, как человек передо мной. Нет. Но наверху в моей комнате есть игра, которая точно в силах помочь.
