От Моники можно ожидать чего угодно. Она ведь бешенная и без тормозов. Эми ее побаивалась. Избегала личных встреч. И вот Мона, что вовсе неудивительно, появилась здесь.
Эми слышала голоса. Брат и сестра о чем-то негромко спорили. А Эми оттягивала момент, когда наступит время выбираться из своего импровизированного укрытия.
Причесала волосы. Оделась, наглухо застегнула все пуговицы. Рубашка была свободного кроя, однако живот все равно прекрасно видно. И если прежде Эми пыталась не мелькать перед Моникой, чтобы лишний раз не слушать о том, как сестра Дымова планирует отобрать дочь у родной матери, то сейчас Эми будто ощутила поддержку за спиной. Потому и не прятала живот.
— О, явилась, не запылилась! — фыркнула Мона, когда Эмилия вышла из ванной комнаты.
— За языком следи, — негромко выдал Дымов.
— А я, между прочим, не бредовые идеи двигаю, Дым! — обиделась Мона. — Пораскинь мозгами на досуге. А что, если я права? Если Ветров все просчитал? Сначала дочурку свою подложил под тебя. Теперь вот, районы отжимает.
— Не суй нос не в свои дела, сестренка, — хмыкнул Костя.
— Полегче на поворотах! Иначе решу, что ты родную сестру на второсортную шлюху променял! И на щенка ее! Ты уверен, что ребенок твой? Вот мне она иначе говорила! — ехидничала Моника.
Эмилия сдерживалась из последних сил. Не хотела она кричать и ругаться с этой неадекватной женщиной. Ну чего она вообще прицепилась к ней, а?
— Сюда подойди, — негромко приказал Дымов.
Эмилия уже находилась довольно близко к Косте, потому поняла, что приказ был предназначен не для нее. И внимательно наблюдала за тем, как разворачиваются события.
Мона стушевалась и опустила плечи, потому что старший брат смотрел на нее в упор, даже не мигая. И не стал повторять приказа. Ждал, когда он будет исполнен.
Напряжение в воздухе повисло адское. Эми нервно сцепила руки в замок. Сидела на самом краешке стула. С каждой секундой ей становилось все более неуютно.
— Мона…, — очень тихо произнес Дымов, а девушка вздрогнула и пересекла расстояние между ней и старшим братом.
Дымов надавил сестре на плечо ладонью, понукая сесть. Та опустила голову, волосы закрыли лицо.
— Я не то хотела сказать, — раздалось очень тихое.
Эмилия не поверило собственным ушам, потому что в голосе Моны звучали слезы.
— И в дела твои не лезу, просто…, — шмыгнула носом девушка, а Эми вдруг взглянула на сестру Кости совсем по-другому, — Почему она может, а я нет?! У нее вон… А у меня…
— Сначала извинись, — продолжал гнуть Дымов. — Эмилия не шлюха.
— Да знаю я, знаю! — шмыгнула Мона и зло шикнула: — Все мы знаем, какая у нас Эмочка девочка-целочка!
— Когда-нибудь я оторву тебе язык, — прищурился Костя. — Извиняйся, и будем обедать.
— Простите! — ехидно выдавила из себя Мона и бросила злобный взгляд на Эмилию. — Так я права была? Костика пацан?
— Дочь, — повела плечом Эми.
— Я буду крестной, ясно вам?
— Ни за что!
— Буду, сказала!
— Через мой труп!
— Это я в два счета устрою!
— Так, девочки, хорош! — повысил голос Дымов. — Ты чего пришла? Договаривались на вечер в клубе пересечься.
— Захотела, — отмахнулась Мона, все еще сверля Эми негодующим взглядом. Эмилия отвечала не менее дружелюбно. — Мне теперь нельзя брата проведать? Говорят, тебя опять подстрелили. Я вообще-то волнуюсь.
— Волнуйся по телефону! — предложила Эми.
Было заметно, насколько сильно Мона хотела ответить что-то гадкое и резкое. Но сдержалась. Вернее, Дымов попросту накрыл ее рот своей ладонью.
Эми сочла это небольшой победой. По крайней мере, Костя вступился за нее перед неадекватной сестрой. Это уже радовало.
— Виктор где? — спросил Дым, когда Мона оставила попытки что-то промычать в мужскую ладонь.
— Изучает мои анализы, — уже совсем другим тоном проговорила Мона.
— Настолько все херово?
Девушка неопределенно повела плечом. Эмилия рассматривала гостью. Выходит, за маской отмороженной дамочки скрывается совсем иной человек. И ее, чисто по-женски, Эмилии было жаль.
— Нулевые шансы. Наверное, даже минус хренолионовые, — вздохнула женщина.
***
Эми смотрела на закрытую дверь и никак не могла понять, что именно чувствует. Прежнего страха, или отвращения по отношению к сестре Дыма у нее теперь не было. Осталась жалость.
Монику было жаль, по-женски жаль. В некоторых случаях медицина бессильна, невзирая на огромные деньги, которые есть у пациента. В случае с Моной, у нее еще и муж — врач. Бесплодие, невозможность иметь собственных детей, сделало Монику такой обозленной.
Впрочем, отвратительный характер у Моны был и до диагноза. Так Эми казалось. Родилась она с ним, факт.
Моника благополучно исчезла из квартиры. Напоследок пыталась кусаться и побольнее уколоть Эмилию. Однако девушка теперь попросту игнорировала любые нападки Моны. Смотрела на нее со снисхождением. И, кажется, той это не нравилось еще больше.
— Не смей меня жалеть. Ясно?! — прошипела Мона и хлопнула дверью.
В лофте у Кости повисла тишина, которую вовсе не хотелось нарушать. Знакомая вибрация от гаджета вероломно вспорола комфортную атмосферу.
