Ксения отворачивается, чтобы спрятать улыбку. Прислушивается к себе и слышит, как сердце отплясывает джигу в груди. Он опять решает за нее. Решает и делает то, что она не смогла бы сама себе позволить. Потому что трусиха.
– Будешь дуться?
– Нет, – она качает головой и возвращается на его плечо, опьяненная счастливыми моментами. Их слишком мало в ее жизни, и нужно запоминать каждый.
А после когда Артур засыпает, Ксения выбирается из постели чтобы немного освежиться, и по пути до ванной она намеревается выключить свет, но упавший пиджак привлекает ее внимание. Из кармана торчит краешек какого-то конверта, который Ксения не замечала ранее, а теперь осторожно тянется к нему рукой и ругает себя за то, что пытается заглянуть внутрь. Но ничего компрометирующего или интимного не находит. Обычное письмо-приглашение на торжественный вечер по случаю юбилея одного известного в городе человека, выполненное на дорогое бумаге с позолоченными вензелями. Ксения аккуратно убирает конверт обратно во внутренний карман, выдыхая.
Он пойдет туда в эту пятницу. Он не позовет ее, потому что они не пара. Потому что она все еще уродлива для таких мероприятий.
Ксения качает головой и возвращается в постель, позабыв о прохладной воде. Ложится рядом с мужчиной, втягивая чуть терпкий аромат его тела. Закрывает глаза и пытается уснуть, и лишь спустя час ей удается провалиться в сон без сновидений.
Пробуждение для Артура становится ярким и неожиданным. Его Колючка все еще рядом и тихо посапывает, свернувшись клубочком.
«Как котенок», – ассоциация рождается так же быстро, как и тягучее желание прикоснуться к ней. Впрочем, Артур себе не отказывает и проводит пальцем по бусинкам-позвонкам. Ласкает прохладную кожу, покрывает поцелуями, и когда Ксения сонно выдыхает мольбу не будить ее, потому что у нее выходной, мужчина усмехается и разводить колени в стороны, чтобы оказаться между бедер девушки.
Сегодня он хочет ее так. Спящую, не сопротивляющуюся, бормочущую под нос мольбы и ругательства. И без защиты. Ему надоели резинки, потому что он не может почувствовать ее. Но знает – она иначе не позволит. Поэтому и пользуется моментом, чтобы оказаться в ней, ощутить плотью горячее нутро, сжимающиеся эластичные стенки. И он толкается вперед, растягивая ее и наполняя, пока не упирается. Шумно выдыхает и начинает двигаться – медленно, с наслаждением и с промелькнувшей мыслью на задворках разума – он хочет пометить ее. Привязать, поглотить, желает держать возле себя и не отпускать.
«Не для этого судьба нас свела, чтобы все потерять. Вновь», – думает он и, сдерживая рык, кончает на постельное белье…
– Мама? – Артур удивленно тянет родное слово и отступает, потому что иначе никак – мать толкает его в грудь ладонью и входит в квартиру, пытливо рассматривая все вокруг.
Она давно не появлялась в обители сына, потому что однажды пообещала не приходить без приглашения, однако в этот раз она не стерпела – уж очень странно вел себя ее сын накануне, когда бросил их в ресторане и умчался без объяснений. Женское любопытство взяло вверх, и поэтому она оказалась на пороге квартиры рано утром, предварительно убедившись, что сын дома. Достаточно сделать пару звонков, о которых она, конечно же, никогда не расскажет Артуру.
– Не ждал? – женщина одаривает сына беззаботной белоснежной улыбкой и перешагивает брошенные на полу его ботинки и чьи-то босоножки. – О, я помешала, – вытягивает губы в подобие извиняющейся улыбки, но Артур знает – ни черта она не смущена. Пришла проверить его. И поймать на горячем, чтобы не отвертелся и наконец-то посвятил ее в свою личную жизнь.
– Да, немного помешала, – расправляет плечи, на которые падают капельки воды. Он буквально пять назад вышел из душа и был неприятно удивлен звонком в дверь. – Мы вроде не планировали сегодня встречаться? – тонкий намек, который мать благополучно игнорирует, аккуратно размещая свою небольшую сумочку рядом с сумкой Ксюши.
Артур хмурит брови и отмечает яркий контраст между двумя вроде бы одинаковыми обычными вещами, вот только сумка матери из дорогой кожи и известного модного дома, а та, что принадлежит Ксюше, простая. Наверное, купила ее на рынке или в обычном сетевом магазине. От осознания обычности его Колючки Артур хмурится еще сильнее. Напряжение разрастается в нем, заполняет сосуды как кипящая лава.
– Мы можем встретиться чуть позже? – он намерен выпроводить маму за порог, пока та не обнаружила Ксюшу. Будут вопросы, очень много ненужных и даже неприятных вопросов, отвечать на которые он пока не готов. Только не с мамой и не о Колючке. Все-таки она его прошлое. То, про которое никто не желает вспоминать в его новой семье.
– Можем, – мать пожимает плечами, но не торопится уходить. Прислушивается, осматривается. Даже ее ноздри то раздуваются, то сужаются, будто сканируют воздух. – Но сначала угости старушку кофе.
– Мам, – недовольно тянет Артур и осекается, когда слышит тихий скрип двери и шорох шагов.
Колючка, услышав шум в коридоре, выходит из спальни и застает их на пороге.
