— Мы-то не знаем, — начал Гильбо, и тут внимание его привлек высокий летчик в кожаной куртке и пилотке, лихо надвинутой на левую бровь. У летчика были вздернутый нос, круглые рассеянные глаза и грустный рот.
— Сент-Экс! — закричал Гильбо.
Пилот растерянно оглянулся, увидел — Гильбо и пошел к нему с протянутой рукой.
— Здравствуйте, Антуан, — сердечно сказал Гильбо. — По обыкновению, что-нибудь потеряли?
— Да, я потерял самое дорогое — золото человеческого общения. Гийоме надул меня и не пришел.
— Не льстим себя надеждой заменить его, но все же знакомьтесь: Брази, Валетта. Мой друг — Сент-Экзюпери, летчик и писатель.
— Бросьте смеяться, Гильбо. Писатель! Автор одного недоношенного рассказа.
— Мы встречались в Бизерте, — сказал Брази.
— Совершенно верно! Вы были там на «латаме-47»!
— Странное совпадение! — вскричал Гильбо. — Мы только что говорили об этой летающей лодке!
— В какой связи? — Сент-Экзюпери сел за столик и рассеянно взял чужой бокал.
— Я предлагал этим господам маленькое путешествие, но мне не удалось соблазнить их. А вы откуда сейчас, Антуан?.
— Из Кап-Джуры, всего на несколько дней. Расскажите мне о вашем путешествии, я безнадежно застоялся в пустыне.
— Речь идет о том, чтобы под командой славного Амундсена отправиться на поиски Нобиле.
Брази и Валетта выразительно переглянулись.
— Возьмите меня с собой! — вскричал Сент-Экзюпери. — Я люблю старика. Нет ничего бессмысленнее и возвышеннее этой одинокой фигуры. Каждый путешественник чего-то ищет, он один гоняется за призраками. Последний романтик века! Все остальные исследователи рядом с ним просто старьевщики. Возьмите меня, Гильбо, моя рассеянность в сочетании с вашей отвагой и его абстрактным практицизмом сотворят чудеса!
— Кем я могу вас взять, Сент-Экс, бортмехаником, радистом?
— Простите, командир, эти места заняты, — хрипло сказал Брази.
— Я слышал, что бедняге Кувервилю ампутировали три пальца, — сказал Экзюпери. — Значит, вам понадобится второй пилот?
— Даже если бы ему ампутировали голову, Кувервиль все равно полетел бы.
— И был бы прав. В такой полет лучше отправляться без головы. Значит, сорвалось. Что ж, буду сидеть в Кап-Джуре, изображать движущуюся мишень для арабских пуль и дописывать никому не нужную повесть.
— Не прибедняйтесь! — возмутился Гильбо. — Я читал ваш рассказ, вы единственный человек, которому я позволил бы писать о летчиках!..
…В главном городе Шпицбергена Нью-Олесунде, насчитывающем не меньше двух десятков домов, непривычно людно и шумно. Кроме «Читта ди Милано», в бухте Кинге-Бей находятся шхуна «Браганца», норвежское судно «Хобби», шведские «Таниа» и «Квест». Отсюда уже начали разведывательные полеты Рийсер-Ларсен и Лютцов-Хольм, итальянцы Маддалена и Пензо; сюда прибыла шведская летная группа в составе Турнберга, Кристеля, Лундборга и Шиберга; отсюда снаряжают санную экспедицию под начальством капитана альпийских стрелков Сора. Сюда съехались корреспонденты из разных стран.
Столовая, тонущая в клубах табачного дыма. Это скромное помещение с деревянными столами и лавками стало как бы ночным клубом нью-олесундских новожилов. Официально здесь пьют только какао из глиняных кувшинов, но, судя по красным лицам и шумному поведению присутствующих, сухой закон подвергается весьма серьезному нарушению.
Сюда только что зашли после полета Рийсер-Ларсен и Лютцов-Хольм, в летных комбинезонах и кожаных шлемах. Взяв по кувшину какао, они присели с края длинного стола. Особенно шумно ведут себя шведские летчики, представленные наиболее мощным отрядом.
— Ну и ну! — оглядев многолюдное сборище, с огорчением сказал Лютцов-Хольм. — Боюсь, что нам не видать приза!
— В данном случае это не самое важное, — сухо ответил Рийсер-Ларсен.
В шведской группе выделяется громким, уверенным голосом румяный пилот, являющий собой как бы среднеарифметический тип шведского мужчины тридцати лет: в меру высок, в меру упитан, в меру благообразен, без особых примет.
— Бросьте, Кристель! — наседает он на другого пилота с милым, скромным лицом. — Я большевиков знаю как облупленных. Я давал им жизни под Мурманском и в Финляндии и надеюсь обставить их сейчас. Да и на что способна нищая Россия!
— Нищая Россия уже отправила три корабля, — заметил Турнберг. — Кстати, Бабушкин нашелся и снова ведет разведку.
— Бабушкин не страшен, он летает там, где Нобиле и в помине нет.
— Кто этот хвастун? — спросил Лютцов-Хольм.
— Лундборг.
— Большой летчик?
— Большой летчик — Турнберг, хороший летчик — Кристель, а Лундборг просто опытный и достаточно смелый пилот…
Входит журналист в коротких широких брюках — никкербокерах.
— Последние сообщения, господа! На поиски выходит советский ледокол «Красин», самый мощный в мире!
Лундборг привскочил.
— Кто там главным?
— Профессор Самойлович.
— Я не о том, — пренебрежительно отмахнулся Лундборг. — Кто на крыльях?
— Чухновский.
— Не знаю, — высокомерно уронил Лундборг.
— Напрасно, сказал капитан Турнберг. — Я следил за его полетами на севере. Это опытный и знающий человек.
Летчик Кристель запевает песню, остальные шведы подхватывают: