- Ни единого человека, сэр! - кивнул Дикс. - Чертовы обезьяны прут как паровоз. Где бронетехника, сэр?! Где подкрепления?!
- Основные силы брошены к центру города, - невозмутимо и негромко, контрастируя с взволнованным сержантом. Ответил Ватанабэ. - Там сейчас сосредоточены основные силы атакующих, туда направлена вся исправная техника. На базе произошел взрыв, потери значительные.
- Твою мать! - выругался Дикс. - Центр, центр... если они займут этот район, снайперами будет простреливаться весь запад! Центр все равно не удержат! Здесь до черта открытых мест, надо буде бомбить! Артиллерия и все такое. Это же настоящая война, а не кучка придурков, как в Триполи!
- Понимаю ваше беспокойство, сержант, - произнес Сэм с таким выражением, что не оставалось сомнений в том, что ему наплевать. - Но ничем не могу помочь. У нас свое задание, и для его выполнения нам необходимо продвинуться на северо-запад.
Стрельба на перекрестке постепенно стихла. Наемники торопливо перезаряжались. В отдалении с разных сторон звучал грохот других перестрелок.
- На северо-запад? - Дикс смахнул набежавший пот. - Невозможно, сэр, оттуда обезьяны и прут. Нам придется отступать даже отсюда. Нас слишком мало, и эти твари запросто окружат нас.
- Разумеется. А потом вы отбросите их назад, потом снова начнет колебаться линия фронта, и все такое прочее, - скучающим голосом сказал Ватанабэ. - Меня не интересует, как будет идти ваша городская война. Меня интересует только дорога к Оазису.
- При всем уважении, сэр, вы идиот! Начиная с этого перекрестка, весь город на северо-западе кишмя кишит обезьянами! Такое ощущение, что все до одного обитатели гетто взялись за оружие. Я такого масштаба никогда не видел за все пребывание здесь.
- Разумеется, - Сэм оставался безразличен. - Аль-Йетим в городе.
- Аль-Йетим?! - Дикса так и перекосило. - Тогда понятно...
Бэйзил ненавязчиво подобрался к Ватанабэ со спины, коротко кивнув Диксу. Наемник тихо заговорил почти на ухо толстяку.
- Нам бы лучше как можно скорее миновать этот участок и пройти окраиной района. Не хочется ввязываться в драку.
- Сам знаю, - ответил Сэм. - Очень скоро из центра огонь перекинется сюда.
- Так чего мы все еще стоим? - с нескрываемым сарказмом спросил Николас.
- Да как-то вдруг захотелось... пострелять.
И Ватанабэ нехорошо усмехнулся.
Учики Отоко был подавлен. Ворочаясь в кровати среди ночи, он думал.
Нынешняя неделя приносила все больше неожиданностей, последовательно кидая юноше на голову очередной кирпич судьбы. Сначала он признался в любви Инори и получил взаимность, потом окунулся в личное горе Эрики. А теперь вот выяснилось, что под самым боком обитает нечто потенциально опасное. Если, конечно, верить рассказавшим Китами и Джонни.
Вчера, столкнувшись с Отоко и Андерсен в больнице, Дзюнко нашла их после визита к полковнику Андерсену и предложила ее выслушать. Эрика, не питавшая к японке особых симпатий, тогда сильно нахмурилась и посмотрела недоверчиво:
- А чего это ты вдруг?
- Чего "чего"? - невозмутимо переспросила Дзюнко, заставив Андерсен сердито фыркнуть.
- С какой стати ты вдруг к нам подошла? И чего тебе надо?
- У меня серьезное дело, и в нем вы можете оказаться полезными, - ершистость Эрики не производила на Китами ни малейшего впечатления. - Мы можем играть в гляделки битый час, а можем пойти и поговорить конкретно.
- Нэ-э-э... - невнятно протянула полковничья дочь. Эрике явно не хотелось просто соглашаться с человеком, который ей не слишком нравился. - Ну... Учики, ты как?
Молодой человек молчал. Он смотрел на Китами, впервые открыто, почти бесцеремонно. Раньше Учики никогда не позволял себе честного, не украдкой, взгляда на представительниц прекрасного пола. А сейчас вдруг сумел. Взглянуть не на Эрику, не на Кимико, с которой начал встречаться, - на Китами, чужую и далекую, связанную с ним лишь прихотью судьбы и стараниями Ватанабэ. И, к собственному удивлению, Отоко увидел в ледяной ведьме из своей старой школы неуверенность. Юноша понятия не имел, с чего вдруг в его голову проник подобный абсурд, но наглая мыслишка крепко вцепилась коготками в сознание. Некая едва уловимая неловкость пробивалась сквозь броню внешней формы. В скрещенных на груди руках, в прямой спине, во взгляде сверху вниз на сидящих. Все эти детали, все эти мелочи - они были навязчивы, выставлены напоказ.
Почему он вдруг так подумал? И был ли прав?
Вопрос Эрики дошел до юноши не сразу.
- А? - повернул он голову. - А...
Отоко бросил короткий взгляд на Дзюнко. Она перевела взгляд холодных глаз от Эрики к нему. Учики помедлил, сам не понимая, почему.
- Я не против ее выслушать.
- Ну, - Эрика пожала плечами. - Тогда и я не против.
Молодому человеку подумалось, что сегодня, наверное, был исключительный день - день, когда Андерсен поинтересовалась его мнением. Не иначе, в награду за помощь в спектакле перед отцом.
