Сэм Ватанабэ, как всегда, криво усмехнулся. Мужчина внушительных габаритов, он казался даже слишком большим, сидя на крохотном стуле. Сэм был полукровкой, насколько знала Мегуми. Его по-восточному раскосые глаза были почти того же цвета, что у нее, но вот полное лицо выглядело вполне европейским. В отличие от спортивной японки, Ватанабэ обладал внушительных объемов животом и вообще был весьма, как бы это сказали вежливые наблюдатели, пухлым. Лишь только широкие плечи, спина и мощные руки спасали толстяка от участи смотреться сущим шариком. Сэм, очевидно, осознавал недостатки собственной внешности и маскировал их одеждой. Он постоянно ходил в неизменном черном пиджачном костюме свободного покроя, значительно скрадывающем неизящную фигуру. Даже сейчас этот костюм присутствовал на положенном месте за исключением пиджака, небрежно повешенного на вешалку в шкафу. Расслабленный галстук болтался на могучей шее Ватанабэ багровой тряпочкой, расстегнутая на три верхних пуговицы рубашка явно утратила белоснежную свежесть, с которой ее следовало носить.
- Зато у меня тапочки симпатичнее, - толстяк фыркнул, вытянув ноги, обутые в тапки с картинкой в виде улыбающейся мордочки котенка. Проведя широкой ладонью по коротко остриженным волосам, мужчина принялся привычно оглаживать аккуратную бороду-эспаньолку. Эта манера всегда казалась Канзаки смешной в своей карикатурной многозначительности.
- У меня зато ноги красивее, - Мегуми не сдавалась. Шагнув к окну, она взялась за ручку жалюзи и повернула ее. Неплотно сдвинутые полоски пластика развернулись, истончаясь, и впустили еще больше неонового света в комнату. Смешанные с ночной чернотой и красновато-желтыми огнями личных фонарей, частящие всполохи карамельных оттенков заиграли на лице молодой женщины. Слегка зажмурившись, Канзаки вновь повернулась к Сэму.
- С этим невозможно спорить, - толстяк флегматичным жестом уложил на живот сложенные руки. Канзаки внутренне выдохнула. Еще пару месяцев назад Ватанабэ не остался бы в долгу и как следует проехался по женской привлекательности собеседницы. Мегуми довелось очень близко познакомиться с чувством юмора ехидного и злого на язык Сэма. У него был крайне скверный характер, помноженный на острый ум, наблюдательность и всякое отсутствие такта. Однако в один не самый прекрасный день они почти случайно договорились не пикироваться слишком уж остро без нужды. С тех пор отношения мужчины и женщины стали заметно более дружескими, нежели раньше.
- Вылитый Конфуций, - прокомментировала глубокомысленную позу толстяка Канзаки и обошла диван. Миновав журнальный столик, она остановилась и вновь потерла веки. - Так ты когда-нибудь спишь?
- Только вниз головой на потолке, - ответил Сэм, вертясь на стуле из стороны в сторону. - Как и полагается уважающему себя упырю и кровопийце.
- Оно и видно, - подавив зевок, Мегуми повела плечами. - Слушай, упырь, ты человеческой едой питаешься?
- Какой нелогичный вопрос, - Сэм перестал вертеться. - Ты же сама еще днем ходила в магазин.
- Мало ли, - она снова повела плечами. - Может, ты не ешь овощи.
- Я ем все, - потешно суровым голосом объявил Ватанабэ. - Но страдаю крайне редкой разновидностью несчастливой судьбы.
- Это какой?
- Мне всегда лень готовить и ходить за покупками.
- Это я уже заметила, - вздохнула Мегуми, вспомнив бесконечные визиты Ватанабэ, жившего в Меркури в одном доме с ней, в квартире напротив. Толстяк, казалось, вообще не знал о существовании магазинов для людей и для животных. Его толстый и невероятно наглый кот по кличке Соломон регулярно требовал корма, а корма не было. Сэму приходилось занимать пищу для своего зверя у Канзаки, державшей такую же черную кошку, называвшуюся Ти.
- Собственно, именно для работы на кухне я тебя с собой и таскаю, - по-прежнему невозмутимый Сэм говорил с такой мрачной торжественностью, что воспринимать его всерьез и обижаться - никак не получалось.
- Угу, ага, - мрачно покивала Мегуми. - Ладно, пойду тогда рабствовать. Тебе чего приготовить?
- Чего-нибудь, - он пожал плечами. - Только не притрави меня рыбой фугу, коварная азиатка.
- А ты не подсказывай, - в тон толстяку фыркнула девушка и направилась к двери, ведущей на кухню. Ватанабэ у нее за спиной развернулся обратно к ноутбуку и защелкал присоединенной к нему мышкой.
Пройдя на кухню, Канзаки щелкнула выключателем на стене, и помещение залил неприятно резанувший по глазам свет. Белые стены обители еды и напитков всегда вызывали у Мегуми нездоровые ассоциации с операционной. Обойдя широкий стол, она приблизилась к холодильнику. Его приветливо подмигнувшее лампами нутро продемонстрировало запас продуктов, сделанный надолго вперед. Канзаки внутренне глубоко вздохнула, доставая с полки овощи.
