Терминал безопасной связи обходился в сотню раз дороже простого видео-моста, зато оставался неуязвимым для любых попыток подслушать или подсмотреть разговор. Подошвы ботинок неприятно звякнули, когда Артур встал в рабочий круг. По телу тут же побежала полоска сканирующего луча.
Собеседник уже ждал его. Трехмерное изображение появилось напротив, создавая иллюзию присутствия. Мужчина с тяжелыми чертами пожилого лица посмотрел на Хендрикса с той пронзительностью, что была свойственна коллегам.
- Я ждал вашего звонка, - произнес незнакомец, двинув плечом, на котором виднелась крупная погонная звезда.
- Я знаю. У нас теперь общая проблема.
- Можно сказать и так.
- Ваши предложения?
- Мы готовы поделиться информацией.
- Значит, нужна наша помощь.
- Можно сказать и так.
В глазах собеседника не появилось и намека на торжество, но Хендрикс знал, что внутренне он ликует. Радости не суждено было продлиться.
- Думаю, господа, - зазвучал вдруг между ними, разделенными сотнями и тысячами километров, третий голос. Женский, низкий, глубокий и чарующий. - Что всем нам теперь понадобиться помощь друг друга.
На этот раз глаза собеседника расширились от удивления. Артур же лишь устало смежил веки на краткий миг. Ему вновь предстояло обмануть дьявола с контрактом на душу.
Жан-Мишель Дюкло раздраженно потирал костяшки пальцев сжатой в кулак правой руки. Глубокая трещина в полированной поверхности стола стала свидетелем бушевавшей в огромном мужчине ярости. Полумрак служебного кабинета скрывал тяжело нависшие над переносицей брови и по-бульдожьи отвисшие щеки - признак мрачной сосредоточенности, сменявшей приступы гнева.
Итак, все оказалось правдой. Все до единого слова. Проклятые Наследники и проклятые толстосумы! Все они оказались предсказуемы, глупы и бесполезны. Как он и предсказывал.
Страх уже много лет не осмеливался касаться сердца Дюкло. Но сейчас именно он прохладными пальцами вцепился в горло. Как бы ни храбрились люди, считающие себя его хозяевами, они просто не в силах были понять, что разгоревшийся в Ливии пожар войны, дерзкий налет на охраняемые объекты в Меркури и все прочее, что сопровождало события последних дней - все это было только началом. А Жан-Мишель это знал, прекрасно знал. Ибо о том, что произойдет, ему давно сообщили слово в слово. Он не верил, отказывался поверить в нечто настолько чудовищное. Но все оказалось правдой. А значит, правдой станет и то, о чем было сказано далее.
Если он не остановит надвигающуюся волну. Только для этого придется отрастить жабры и нырнуть ко дну.
Кулак разжался. Палец нажал на кнопку в стенной панели. Пол и стена в углу раздвинулись, обнажая терминал безопасной связи.
- Merde, - выругался мужчина себе под нос.
Гладкая равнина расстилалась внизу, разрезанная у самого основания скоростным шоссе. Китами сидела на спускавшихся вниз ступеньках, врезанных в тело холма, и смотрела на облитые золотистым солнечным светом верхушки деревьев, стройную как газон траву, блестящий асфальт дороги. Изредка сверкали солнечными зайчиками проносившиеся в отдалении машины. Водители и пассажиры не видели ее, расположившуюся за ровным рядом аккуратно высаженных сосен и смотревшую с возвышения. Но Дзюнко без труда могла разглядывать все вокруг. Вот только мысли девушки витали далеко отсюда.
За спиной холодными бетонно-стальными стенами возвышалась лаборатория-тюрьма, служившая убежищем с того самого вечера, когда они столкнулись с чудовищем по имени Роджер и потерпели от него сокрушительное поражение. Она одна осталась относительно целой. Остальные - Джонни, Инори, Отоко... Дзюнко поймала себя на том, что снова нахмурилась. Или это от солнца?
Эрику она с тех пор не видела, но та, кажется, была жива, хоть и потрепана. Все теперь были потрепанными, все "CDM" целиком, и Китами вместе с ними. Девушка переступила ногами по нижней ступеньке и поерзала на той, что служила сиденьем. Не оборачиваясь, она заметила подходившего и освободила место.
- Попу застудишь, - сказал Сэм Ватанабэ, опуская широкое туловище рядом. Теплый мягкий бок невольно потерся о тело, и Дзюнко поняла, что ей и впрямь слегка зябко. На холме царил мягкий, но холодный ветер.
- Хватить думать о моей заднице, - сказала она, зная, что грубость его не обидит. - Ты и так меня ремнем порол, извращенец.
- Я тебе еще и рот с мылом вымою, - пообещал он таким тоном, что девушка сразу не поверила. - На.
Толстяк протянул Китами прозрачную стеклянную бутылочку с соком. Он, как выяснилось, страстно любил заливать в себя безалкогольные напитки из винограда. Она взяла предложенный сосуд и почувствовала, как холодеют пальцы на стекле.
- Где же ты был-то? - спросила Дзюнко, свинчивая крышку и продолжая глазеть на струившуюся внизу дорогу.
- Крайне эффектно получал уже по собственной заднице, - ответил Сэм.
- Какая прелесть.
- Еще бы, - толстяк хмыкнул. - Но, я смотрю, вы от меня не отстали.
- Ахремов как-то сказал на занятиях в академии хорошую фразу: "Разгром, позор и похмелье". Хорошо описывает мое личное состояние.
