Или, того хуже, чтобы она испугалась меня и я подавил ее собой, своим темпераментом…
Такой, какой я есть…
Хотя какой я есть — лучше не видеть. Никому…
Никому — кем я истинно дорожу и не хочу, чтобы их мнение изменилось.
В ту самую темную сторону, сторону моего «я».
Где я один и где я одинок.
…Уже было довольно поздно, когда Стефания проснулась. Выйдя из комнаты, она никого не увидела. Обойдя все открытые комнаты, она также никого не обнаружила. При этом часы в холле показывали девять утра. Опять она поздно проснулась.
Где Николай?
Вынув из шкафа одну из его многочисленных, аккуратно сложенных футболок. Ну, хоть что-то.
Время шло, она ходила из комнаты в комнату. Никого, входная дверь заперта, окна тоже. Она ничего не может открыть, только разве что разбить окно или выбить дверь.
Ладно, утренние процедуры, завтрак, а потом в день с улыбкой.
Не важно, где я сейчас, у меня есть шанс стартануть — и уже завтра получить результат. Причем удивительный и вполне способный погасить нынешнее уныние.
Горячая ванна, завтрак и Эннио Морриконе сделали свое дело — Стефания снова взглянула на часы только к двенадцати. Она собрала свои и его вещи.
Не только в шкафах, но и вообще по всему пентхаусу были разложены его вещи. Это говорило о том, что он здесь бывает часто. Однако такого количества белых рубашек в одном месте она никогда не видела: штук тридцать, сияющих белизной, в его гардеробной. За три часа она изучила всю квартиру.
Нашла бумагу, карандаши, пару интересных книг и свежие масляные краски в тюбиках «48 цветов».
Зачем мне краски?
Я не рисую красками.
Но, обнаружив все принадлежности на столе в коридоре первого этаже, поняла: они были для нее. Николай позаботился. Ведь он не знал, что краски не ее стихия.
Но я опять у него дома одна. Что не очень приятно…
Хотя в этом тоже есть плюсы. Во всем и всегда есть плюсы…
За эти два дня я столько эскизов сделала!
Сейчас только день, нет, впереди еще целый день.
Она сможет сделать еще несколько эскизов моделей к новому сезону, а потом добавит несколько второстепенных, чтобы вызвать интерес к старому и давно известному. Приняв решение, она взялась за дело.
Проголодавшись через несколько часов, Стефания открыла холодильник. Какое изобилие продуктов и полуфабрикатов! Любой на выбор. Бери и ешь или пофантазируй на кухонной плите и все равно ешь. Такие дни на самом деле расслабляют и дают возможность почувствовать глубину каждой пылинки, не теряясь в суете.
Весь день, отрываясь от эскизов, она бегала и смотрела с высоты на Питер. Какой великолепный вид! Какой завораживающий мир за окном! Питер — город серого цвета. На какой потрясающей и разнообразной может быть палитра серого! Как дорого может выглядеть серый цвет! Она бы назвала этот цвет «питерский серый». Стефания рассмеялась — надо же, вчера историк, сегодня художник. И это все она!
Раздался звонок.
Откуда?
Кажется, везде звонит. Где отвечать?
В холле в любом случае должна быть трубка.
В одной футболке и нижнем белье девушка спустилась со второго этажа. Звонок не умолкал. Она не ошиблась, на столике возле двери мигал черный аппарат странной формы со множеством белых кнопок. Нажав на мигающую красным светом, она услышала:
Никки, милый, приветик! Это Энни! Я тут пролетала мимо и решила заглянуть на самую минутку. Ты ведь всегда так рад меня видеть, мой зайчик! — прощебетал молодой сексуальный голосок по-английски.
Именно молодой и сексуальный. И сразу понятно, какие отношения их объединяют. Конечно, любовные.
Никки?
Фу!
Добрый вечер, мистера Александрова нет. Я могу чем-то помочь? — на хорошем английском проговорила Стефания. О, да-да! С кем говорю? — спросила Энни удивленно, с нажимом в голосе. Она явно не ожидала услышать в ответ женский голос. Я горничная. Убираюсь, — не растерялась Стефания, секретарем же она у него дома не может быть.
Хотя…
Стефания коварно улыбнулась, подавив в себе чертенка.
Нет! Сойдет горничная.
Чем далее, тем веселее.
Причем очень.
Ну тогда вы могли бы мне открыть дверь и я бы подождала Никки? — начала Энни, подбирая слова. Не могу. У меня нет ключей. Как же вы там оказались? Я пришла, когда мистер Александров был дома. Тогда как вы оттуда выйдете? Я думаю, так же. Как только мистер Александров вернется, я тот час смогу закончить свою работу и уйти. Вы хотите сказать, что заперты? — спросила она не поверив. Нет, что вы. Просто именно в этот момент я не могу оставить это помещение. Это не одно и то же? Да нет, что вы… — Стефания засмеялась. Не пойму я русский юмор, — ответила собеседница. — О! Как я рада видеть, я как раз жду Никки, а у него какая-то горничная и я не могу подняться к нему. Это так прискорбно и…
Голос прервался. Какой-то шум. Кнопка перестала гореть. Тишина.
Что это может означать?
Постояв еще несколько минут возле динамика, Стефания все-таки вернулась обратно вглубь апартаментов, по дороге захватив со столика на кухне крупное зеленое яблоко. На верхнем этаже, на площадке, состоящей сплошь из стекла, разложив мягкие подушки и пушистые пледы, она расположилась и продолжила работать.