Размерчик так по мне. Его что, нужно съесть? Нет, что ты, можешь насмотреться вволю и вернем обратно, — усмехнулся он и добавил: — А вот к нему и приборчик.
Он разложил перед ней небольшую тарелку-салфетку, подал нож и вилку. К тому же в его руках бутерброд легко разломился на две части.
Соус? Нет. Он входит в меню, — ответил он, — щедро поливая одну часть ее бутерброда. Я же сказала нет. Я слышал. И что? А ты попробуй. И как это назвать? Поздним ужином? Ладно, тиранище, твоя взяла. Будь по-твоему! Это по-нашему.
Стефания не могла сдержать улыбку, которая озарила ее лицо, заставив его светиться. В ответ Николай рассмеялся, уголки его глаз приподнялись вверх. Бронзовый загар оттенял серебристый блеск глаз. В них светилось удовлетворение ситуацией, что сложилась. Они молча ели, не переговариваясь и даже не глядя друг на друга.
Доев, он молча убрал остатки, собрал салфетки в пакет и, подъехав к выезду, выбросил мусор в бак.
Дальше они ехали молча.
О чем говорить?
О завтра?
О нас?
О себе?
Молчать.
Все, что не сказано, тоже есть разговор. Разговор с самим собой.
Стефания была очень уставшей, чтобы о чем-то говорить. Да и так было понятно, что он все уже просчитал. Ее задача не попасть под жернова его желаний и не сопротивляться.
Поднявшись в пентхаус, она прошла в так называемую свою комнату, зашла в ванную. Когда вышла, его не увидела. Он не пришел. Спуститься самой? Да, наверное. Надев легкий шелковый халатик, Стефания прекрасно понимала, насколько соблазнительно выглядит, но она хотела этого и его сейчас. Как десерт на поздний ужин.
В доме была тишина. Нигде ни звука. Она заглянула на кухню, в столовую, его спальню — никого. Кабинет и библиотека? Да, точно, она нашла его перед монитором в библиотеке, он что-то сосредоточенно набирал на клавиатуре.
Но, почувствовав ее присутствие, внезапно спросил:
Не спится? Нет, я…Уже иду, ложись в своей комнате. Хорошо. Ты не передумал? Завтра я смогу? Нет, не передумал. Поговорим об этом завтра.
Выйдя из кабинета, она почувствовала себя надоедливым ребенком, которому все мало. И он хочет играть еще.
Да, именно такой она себя чувствовала, чересчур избалованной и…
Раздевшись донага, она легла в его кровать. Что он сказал, ее комната? Она будет здесь, в его. И пусть попробует возразить.
Хороший выбор, — оценил он, подходя к кровати, где лежала Стефания.
Снял часы, положил телефон на стол. Стянул футболку через голову, расстегнул ширинку, стянул джинсы, остался в боксерах.
И, повернувшись, как ни в чем не бывало вышел в ванную комнату.
Стефанию в чувство привел звук воды в душе.
— Я люблю, когда твое тело без одежды и ты ждешь меня, — сквозь сон услышала Стефания, заждавшись его и уснув.
И так мне нравится, — ответил он, когда она перевернулась на живот и потянулась. Что ж, и так неплохо, — когда она чуть согнула одну ногу в колене, — наверное, так и возьму тебя.
Тут же дернув ее, он потянул ее на край постели. Еще рывок — и он в ней. Толчок… второй. И она уже стонет от удовольствия.
Хорошо? Да…А так? — он еще резче ворвался в нее и не сдвинулся. Да…
Она постаралась задержать его.
Тогда держись, потому что мне это нравится еще больше.
И он, схватив ее за волосы, второй рукой направил ее бедра к себе навстречу. Уже через несколько секунд мир вокруг Стефании погас, в очередной раз. А еще через несколько минут она уже крепко спала.
Николай вытер сперму на ее бедрах, бросил полотенце в корзину для белья.
Что же с ней делать?
Николай Алексеевич, сегодня я по вашему особому заданию должен сопровождать Стефанию Сергеевну. Какие будут инструкции? Подожди, пока она проснется. Со Стефанией я свяжусь по айсгловеру, для разъяснения ей ситуации. Ваша задача действовать по инструкции, ее я пришлю на е-мейл. К тому же, к ней никого не подпускать в радиусе двух метров, а ее держать подальше от средств связи. Задача осложнена. Знаю, поведение Стефании беру на себя. Будет выполнено. Мне по мере движения отписываться. Будет выполнено. И еще, ни на шаг от нее, ни на шаг. Так точно.
Звук закрываемой двери, шаги. Стефания проснулась окончательно и постаралась проанализировать то, что произошло. Итак, свободна, улица, но по его плану, но все же улица и под охраной. Но это же не Николай.
Так что все в ее руках!
Через пятнадцать минут она уже стояла перед удивленным Иваном:
Доброе утро! Доброе, Стефания Сергеевна. А почему ты меня так называешь? Приказ. Приказ? Кого? Можешь не отвечать. Куда мне сегодня можно?
Иван бросил на нее еще один сочувствующий взгляд, но тем не менее ответил решительно:
Пока не знаю, Николай Алексеевич просил передать, что в кабинете есть айсгловер, с помощью которого вы сможете с ним связаться. Айсгловер? Что за…? В кабинете? Иду за ним. Легче сразу понять, что меня ждет, чем ожидать, пока меня что-то настигнет. Не всегда, — ответил он, понимающе улыбаясь.
Вот как он это сказал, совсем не понравилось Стефании. Совсем. Но уж нет! Она не та Стефания, что была… Теперь она другая… Она вкушает мир с его высоты… С верхушки его мира… Мира Николая…