Нескончаемо бурную реакцию брата, сопровождаемую всплесками и ахами, Николай спокойно прокомментировал:
Еще немного и я тебя вычеркну из списка гостей на торжество, — левой рукой он сбросил невидимую пылинку с рукава пиджака. Да ну? — продолжал недоверчиво гнуть свое Юрий, ошарашенно приглядываясь к Николаю.
Николай не смутился, наоборот, по-хозяйски скрестил руки на груди, бросая вызов:
Да, Юра, так и есть. Я женюсь. Но когда ты успел? Что успел? — нетерпеливо уточнил Николай. Хотя бы познакомиться? Отметь, я не говорю пожить друг с другом, притереться. Вообще у нормальных людей, прежде чем прийти к такому серьезному шагу, принято сначала узнать друг друга.
Левая бровь Николая скептически приподнялась, голова чуть наклонилась вперед, выражая превосходство, понимающая улыбка приподняла кончики губ. Весь его вид говорил о полном владении сложившейся ситуацией. Николай наблюдал за каруселью эмоций на лице Юрия. От полного непонимания сложившейся ситуации до полной абстракции. Наконец Александров сжалился над братом и просто объяснил:
Я много повидал в жизни. Многих знаю. С твоих слов многих познал, — широкая плотоядная улыбка Николая открыла ровный ряд верхних белых зубов, — но встретив Стефанию, я не устоял. Ни одна женщина не вызывала у меня такого желания продления рода, как она. Уже на третий день я перестал бороться со своими чувствами к ней. Я понял, что это она. Та, которая должна быть со мной. Она должна быть моей. Без лишних вопросов и растягивания во времени. Ради нее я готов на многое. Как давно это длится? Ты…Это к нам не имеет значения — Николай предупреждающе поднял руку, перебивая Юрия, — важно другое. Я принял важное решение, и оно обсуждению не подлежит. И вот что я решил: все-таки на вечер к тебе я приду.
Александров резко поднялся, показывая, что разговор окончен. Они пожали руки, не сводя друг с друга взглядов. Непреклонного и убеждающего Николая и пытливого Юрия.
Ну, ты даешь, брат. Вот это новость. Не ожидал, но очень рад. Род Александровых на тебе не должен был закончиться. Но ты был непреклонен. Разговоров и предложений на эту тему не допускал. Мамка давно об этом твердит. Я удивлен и надеюсь, что смогу увидеть свою Музу? Какую еще музу? С тех пор как моя Стефания прислал эскизы, я ее только так и называю. Моя Муза. Две вещи запомни. Первое — она моя Стефания, не твоя. Второе — она больше не твоя Муза. Поищи себе другую, если не хочешь… — Николай замолчал, оставляя собеседнику время на понимание невысказанного вслух.
Но Юрию смыл был понятен, озорная улыбка заиграла на его довольном лице. Тревоги Николая были напрасны. Если Стефания остановилась на его брате, то это самый удачный выбор в ее жизни. Ей повезло встретить именно его на своем пути.
Понял и запомнил, — сказал Юрий деловито, — жду вас вместе на моем вечере.
Николай замер, не сводя серого холодного взгляда с брата, обдумывая предложение. В конце подчеркнуто сказал:
Мы придем. Очень надеюсь. Я всем об этом расскажу! Каждому встречному. Нет, это мелко. А вот… Лично с одним из твоих секретарей займемся звонками и сообщениями. Ты представь главную новость этого года: «Николай Александров, победитель конкурса «Предприниматель года» пяти лет подряд, дважды самый успешный бизнесмен мира, миллиардер и филантроп, идейный кумир, к тому же мечта почти каждой незамужней девушки объявил о своей скорой женитьбе!». Прошу, можно я сообщу эту новость в СМИ? И обязательно с ссылкой на мои слова, на правах очень близкого к тебе человека. Ты только представь, как вырастет после этого моя ценность на этой крошечной планете?
Уже у массивной двери Юрий обернулся, добавив:
Брат, ревность тебе к лицу, — он замолчал, как будто что-то обдумывая, — начинаешь чувствовать в тебе нотки человечности. — Он опять замолчал. — Ну и то, что даже ты уязвим! Ты такой же, как и мы, люди на этой Земле!
С этими словами Юрий, широко улыбнувшись, махнул рукой на прощание. Вышел из просторного кабинета в светлую приемную. Слева располагалась большая зона ожидания, где сидело несколько мужчин, переговариваясь на нескольких языках, создавая неповторимую обстановку лондонской фондовой биржи LSE в утренние часы.
Николай не двигался, взгляд был устремлен на портрет родителей кисти Розенбурга на стене. Мысли были далеко. Минуты текли. Стук в дверь, вошла Марина, доложив:
Николай Алексеевич, прибыл начальник отдела PR. Вопросы к нему на почте и распечатка на столе. Спасибо, Марина, пусть проходит, — сказал он, не оборачиваясь, по-прежнему не сводя взгляда с портрета родителей.