Может, не нужно? Все представительницы женского пола идут.
Что делать?
Идти!
Идти? Прежняя Стефания никогда не пошла бы.
А ты же не прежняя, ты теперешняя.
Я об этом пожалею!
Если не пойдешь, то и не узнаешь об этом.
Для начала трудно было войти в помещение, заполненное женщинами, внимательно слушающими выступающую даму в светлом платье, размахивающую листками бумаги.
Ну вот, пока я раздумывала, опоздала.
Нам пишет маленькая девочка восьми лет от роду, — говорила выступающая, вытирая уголки глаз белоснежным крохотным платком, — мы не можем остаться равнодушными, читая это. Мы должны помочь ее старшей сестренке. Должны, — ее голос набирал обороты и уже перекрывал гул голосов присутствующих.
Со второго ряда поднялась другая женщина, шатенка лет пятидесяти пяти:
Поддержим бедную девочку и ее сестру. Им нужна наша помощь. Они в ней нуждаются.
Стефания оглянулась в поисках свободного места, но все стулья были заняты. Наконец заметив единственный пустой стул в дальнем конце зале, она быстро двинулась в нужном направлении.
Присев, девушка осмотрелась. Вокруг нее сидели нарядные женщины разного возраста, беседуя о том, что их волновало. Ведущая умолкла, разговоры в зале, наоборот, становились все оживленнее.
Как птичник. Мы словно попали на рынок, где продают экзотических птиц.
Неплохо так, симпатичненько.
Сколько нас здесь, женщин-птиц?
Вот тукан — полная дама с длинным носом и в черном закрытом платье (летом!); малахитовый зимородок — дама лет тридцати пяти, твердо верящая, что цветовой спектр придумали люди, лишенные вкуса и все сочетается со всем; фламинго — девушка на нереально высоких тонюсеньких каблуках, опровергающих закон земного притяжения; попугайчики-неразлучники — две девушки в таких ярких нарядах, что их точно не потеряли бы в песочнице; дама-турако, девушка-колибри…Даже была женщина-пеликан, которая, по-видимому, была абсолютно уверена: белое не полнит!..
Стефания про себя веселилась, продолжая оценивающе рассматривать окружающих.
И она одна из них. Интересно, какая она птица? Простая птица, наверное, обычная. Но в золотой клетке. Представляла ли она себе, что такое возможно, и тут ли ее место? Среди этих
малознакомых людей.
Предлагаю еще заслушать мнение новичков. Например, сегодня здесь присутствует невеста и будущая жена самого щедрого мецената этого года Николая Александрова. Николай Александров в этом году выделил огромную сумму для нуждающихся и…Невероятно. По нему не скажешь. Ранее он нас даже мысленно не признавал! — вмешалась седовласая старушка в крошечной зеленой шляпке. Это правда, но теперь, когда он почувствовал себя почти женатым человеком, он желает, чтобы и его жена приняла участие в благих делах нашего фонда.
Обсуждение, бурное. Стефания молчит. Приподнялась еще одна из женщин и, не сводя любопытного взгляда со Стефании, уточнила:
Каково ваше мнение об этом? Ну… — пытаясь вспомнить хоть что-то лестное из разговора Николая об этом фонде, — я думаю, благое дело — это всегда неплохо, — начала она, все-таки пытаясь попасть в ритм собрания, но получалось не очень, особенно когда на тебя смотрит столько оценивающих ждущих глаз.
Зачем я только согласилась?
Я? Согласилась?
Меня кто-то спрашивал?
Ты хотела приглашений?
Нет, но…
О господи! С тех пор, как я знаю Николая, все делаю не так, как раньше… И не важно, хочу ли я этого.
Если хочешь другой результат, перестань делать то, что делал до этого, другой результат — это другие действия — кажется, так говорил Николай.
У меня на тебя сегодня другие планы — снова его голос.
…В нужный момент!
Стефания встала, выпрямила спину, приподняла подбородок, одарила присутствующих улыбкой и заговорила:
