Она чудесная девушка, — начала трудный для себя разговор Людмила Михайловна, — и Стефания без ума от вас и очень любит. Что? — в непонимании уточнил Николай, не сводя прищуренного взгляда с пожилой женщины. Да-да! Это всем понятно! Вы посмотрите, как только она уживается с вами, почти без открытых конфликтов и склок. Эта девчушка готова ради вас на край света и, помяните мое имя, это так.
Она вышла. А он сидел ошарашенный.
Она меня любит.
А почему бы и нет?
Но она не говорила об этом.
Не все в словах. Коль тело есть для этого…
Уже через минуту он довольно улыбался. Сознание и примирение с настоящим дарило чувство бесконечности и полноты жизни..
Она меня любит. Она не стала бы притворяться.
Он ее уже знает и…
Его радостные мысли прервал Иван, заглянув в столовую:
Николай Алексеевич, самолет и экипаж к полету готовы. А чем это так вкусно пахнет? Обедом, Ваня, обедом. Садись, тебя покормят. Я за это время соберусь. Встречаемся через тридцать минут в холле. Угу, — ответил Иван, уже беря в левую руку душистую пампушку, щедро пропитанную чесночным соусом.
Спустя час они подъехали к аэропорту. Служебные ворота. Прямо к самолету, возле него их ждут, прошли в салон, проверка документов. Стефания сидела в кресле, Иван что-то объяснял, вежливые улыбки стюардессы.
Шампанское? Нет, чай. Черный чай с сахаром. Еще что-то? Нет, больше ничего.
Девушка несколько напряжена. Николай выходит из кабины пилота с улыбкой, которая адресована только ей одной. И кровь по венам побежала быстрее, настроение у Стефании сразу улучшилось, вокруг будто стало еще светлее.
Звонит мобильный. Нажав кнопку принятия вызова, он говорит, отвернувшись в сторону кабины пилота. Поэтому со своего места Стефании не слышен разговор.
Чем могу помочь? — к ней снова обратилась стюардесса. Нет, спасибо. Хотя в салоне прохладно. Увеличить температуру воздуха? Да, пожалуйста.
Миниатюрная стюардесса улыбнулась и направилась в хвост самолета, снова вернулась, предложив:
Возьмите плед, Стефания Сергеевна. Спасибо.
Стефания машинально укрыла открытые плечи, не спуская вопросительного взгляда с Николая. Он продолжал говорить.
Персонал аэропорта попрощался, пожелав спокойного полета. Николай даже не повернулся в их сторону, но махнул рукой в ответ.
Стефания застегнула ремень безопасности.
В первом ряду кресел прямо возле входной двери плюхнулся Иван, бросив, однако, внимательный взгляд вокруг. Тонкий нюх Стефании сразу отреагировал: борщ, пампушки с чесноком, ополаскиватель «Травяной» и пачка мятной жвачки. Девушка немного сморщила нос. Но, кажется, Николай не чувствует запаха, а уж Иван вообще доволен: и пообедал по-домашнему, не фаст-фудом, и запаха нет никакого, и Одесса впереди. От дома Стефании до пляжа — пару минут, точно успеет окунуться.
Николай перестал слушать, но начал что-то записывать в телефоне, прошла еще минута. Наконец подошел к ней.
Сел в большое кресло, пристегнулся.
Через 30 минут будем на месте. МАУ летит 50 минут. У нас груза меньше.
Стефания улыбнулась. Хотелось спросить, кто звонил и о чем говорили. Но Николай молчал, закрыв глаза.
То же самое сделала и Стефания…
Открыв глаза, она увидела в иллюминаторе вечернюю Одессу во всей красе, утопающую в зелени, нежащуюся в лучах золотистого солнца. Дом! Там, внизу, дом!
Как красиво! Вид сверху мне всегда нравился больше, — поддержал он разговор, поглаживая ее руку выше локтя. Бесстыдник. Что? Я-то о природе. А ты о чем?
От этого простого объяснения она вмиг покраснела. Значит, это у нее такие мысли?
Хорошо.
Еще посмотрим, кто будет сверху.
И что за глупая, девчоночная привычка краснеть от его слов!
Николай, как ни в чем не бывало, нажал несколько кнопок на панели — и тут же открылся панорамный вид внизу. Короткая команда в пилотную кабину через панель:
Снизь скорость и спустись ниже на 10 метров, сделай три круга над городом. Сообщить в аэропорт? — спокойный вопрос пилота. Да, — еще более спокойный ответ. Текстовка? Проверка свечей зажигания.
Послышался смех Ивана, его настроение явно разделял капитан, так как, засмеявшись, он ответил:
Есть, Николай Алексеевич. Выполняю, идем на понижение.
У Стефании дух перехватило от увиденного. Родной город, море зеленого и синего в акварели серых и красных крыш, обрамленное в голубое-голубое бескрайнее небо и синее Черное море.
— Николай, вон мой дом! Я вижу свой дом! О боже! Рядом столько автомобилей припарковано!
Николай довольно улыбался. Он знал, что Стефании и это тоже придется по вкусу.
Ты специально это сделал? Для меня? — прошептала благодарная Стефания, по-прежнему не отрываясь от созерцания ровных рядов домов, выложенных, словно бусинки. Нет, как камешки, морские камешки, как фонтанская галька. Те, кто не был не одесском Фонтане, думают, наверное, что галька — серая. Конечно, нет! Она и серая, и желтая, и белая, попадается даже красная и зеленая…Не специально, а заблаговременно, — спокойным голосом, прервав ее восторженные «ахи» и «охи», сказал Николай. Как же это чудесно!
