Стеф, ты не меняешься, такая же скромница, — констатировала Даша. Ненадолго, — вставила Марина, — поверьте моему слову. Николай уже считает ее завоеванным трофеем. А она, — продолжила Марина, пальчиком указывая на Стефанию, — пока еще не осознает этого. Хуже того, Стеф думает, что у нее есть выбор, — ее смех безнадежно прозвучал в салоне автомобиля. Нет, наша Стеф так легко не сдастся, — в противовес им ответила Светлана, высоко подняв подбородок. Лично как по мне, то я готова с ним переспать прямо сейчас и неважно где, — сказала Даша, ввергнув всех в секундный транс. Наверное, — Света бросала красноречивые взгляды с переднего сиденья на Стефанию, — ты не это хотела сказать? Что «не это»? — продолжала гнуть Даша свое. — Стеф, поверь мне как женщине, которая через подобное проходит несколько раз в месяц. Он сейчас горит тобой и готов сдувать пылинки. Это сейчас! Лови момент, кайфуй! Но после первого секса все начинает круто меняться. Абсолютно все. Опровергните мои слова, — она направила свои оголенные до локтя ручки на всех, уронив клатч на колени.
[1] Герой греческой мифологии, обладающий невероятной красотой.
В клубе одуряюще гремела музыка, подсветка мерцала и резала глаза, периодически пускали дым, из-за чего в радиусе двух метров трудно было кого-то разглядеть. В течение первых двух часов Стефания с нетерпением оглядывалась и искала в толпе Николая. Но он так и не появился.
За это время Даша совсем опьянела и танцевала на одной из площадок в окружении незнакомого весьма симпатичного парня. Светлана и Марина, сидя в алькове, рассматривали фотографии на смартфонах и обменивались мнениями. А Стефания? Она пребывала в паническом ожидании Николая.
Нет, я его не жду.
Или жду?
Нет, я бы его не ждала, если бы он сказал, что не придет. А так он сказал, что придет, и не идет. Наверное, это и есть разочарование от любовных отношений.
От любовных?
Пена! — раздался крик из глубины алькова.
Из него вылетела Света, таща за собой Марину, а та в свою очередь подхватила еще и Стефанию. На площадке было прохладней, чем в нише алькова, прожекторы светили всеми цветами радуги, то постепенно угасая, то вновь разгораясь яркими вспышками, то переходя на черно-белые тона. Из отверстий в полу, который имел несколько уровней, появлялось пенообразное вещество, которое обволакивало танцующих в зале. Люди, хватая пену, разбрасывали ее и продолжали неистово двигаться. Не умолкала зажигательная музыка.
Спустя некоторое время Стефания была мокрой с головы до ног, впрочем, как и Марина со Светой. Девушки, соблазнительно двигая бедрами и поднимая руки, наслаждались этой ночью, когда могли себе позволить ни о чем не думать, а танцевать мокрыми с головы до пят. И это состояние им безумно нравилось: в отличие от окружающей жары, пена приятно охлаждала тело.
Неожиданно почувствовав на себе чей-то взгляд, Стефания повернула голову в ту сторону, откуда, по ее мнению, за ней наблюдали. И… натолкнулась на взгляд Николая, проницательный и неодобрительный. Это привело ее в смущение, она почувствовала себя напроказившим ребенком. Но что она сделала? Танцевала, больше ничего. Или что-то сделала?
Его взгляд не отрывался, приказывая подойти. Ноги и часть корпуса уже развернулись в его сторону, но вдруг рацио, внутренний страж, включив красный свет, вступил с ней в странный диалог.
— Ты куда идешь?
— К нему. Он смотрит на меня.
— Вот так и побежишь? Он посмотрел — и ты бежишь?
— А как нужно? Если я хочу идти к нему. Очень хочу. Я его так ждала.
— Ну и иди. Только не говори, что я не предупреждал.
— Но иногда бабочка сгорает, потому что она этого хочет, а не потому что так нужно…
— И что?.. Ты не бабочка!
Вопреки предостерегающему голосу разума Стефания, выйдя из круга танцующих, направилась к Николаю. К нему, к своему мужчине.
Своему? Ух, быстрая ты, Стефания.
Я хочу к нему! Без промедления, без секунды ожидания! Он завладел всеми моими мыслями, моим дыханием, мною. Я хочу быть с ним.
Николай, скрестив руки на груди, стоял возле высокой белой колонны и продолжал смотреть на приближающуюся соблазнительную гибкую фигурку в мокром платье.
Взгляд его при этом выражал недовольство, темные брови были сведены.
— Ты мокрая, — глухо сказал он вместо приветствия, когда Стефания остановилась в шаге от него.
От жгучего взгляда и глубокого баритона мелкая дрожь прошла по всему ее телу, заставив пошатнуться. Николай, ничего не объясняя, резким движением схватил плед с близстоящего кресла, набросил ей на плечи. Затем аккуратно освободил от пледа влажные пряди. Теперь наряд Стефании напоминал греческую тунику, где одна рука оставалась оголенной. На нее он продолжал пристально смотреть. Со стороны казалась, что мужчина находится в сложных раздумьях, стоит перед принятием важного решения. А Стефания стояла не дыша, боясь пошевелиться.
