Не демонтировать! полностью

Попробовать, что ли, сообразить модуль покрупнее?

И тут Рика осенило. Он прикинул кое-что в уме и понял: может сработать!

— Смотри, — сказал он Тессе. — У меня шикарная идея.

— Какая?

— Увидишь.

Он вспомнил свое первое творение, которое создал, даже не думая о нем. Рик расплылся в улыбке, вспомнив цифры. Триста шестьдесят три фута в длину. Три тысячи тонн, большая часть из них — топливо. Энергетический эквивалент ядерной бомбы. Рик представил, как ракета-носитель будет выглядеть над усадьбой. Не поднимающаяся на столбе пламени, нет. Она будет нацелена прямо вниз, точнехонько в голову Багдониса.

Он перевернул F-117 вверх ногами, чтобы иметь лучший обзор. Хотелось проделать все стильно. Рик откинулся в кресле и посмотрел на усадьбу, представив, как на нее обрушивается белоснежная громадина ракеты на тяге в семь с половиной миллионов фунтов.

И вот ракета появилась перед Риком, как и в первый раз, только гораздо ближе. Рик немного изменил курс самолета, чтобы не влететь в огненный шар, который непременно образуется после взрыва.

Ракета была направлена на землю, и ее двигатели работали на полную мощность. Язык пламени взметнулся в небо на сотни футов, помогая гравитации, и ракета устремилась к земле со скоростью пули.

Когда ракета врезалась в землю, создалось впечатление, что она нисколько не замедлила свой ход, затем все поглотил невиданной силы взрыв. Усадьба исчезла, как будто была сделана из папиросной бумаги. Деревья и машины перед ней на мгновение высветились силуэтами, затем тоже исчезли.

Кроме этого, исчезло что-то еще. Испуганный и разъяренный источник темного излучения коротко вскрикнул в ярости отчаяния, и наступила тишина.

Рик слышал, как восторженно закричала Тесса, однако ее крик был заглушён сигналом тревоги.

— Земля! Земля! — повторял записанный на пленку женский голос.

Самолет, перевернувшись, летел на слишком малой высоте. Рик дал ручку от себя, чтобы задрать нос, но никакой реакции не последовало. Катапультироваться в таком положении он тоже не мог — это означало бы угодить вместе с креслом прямехонько в землю. Деревья близлежащего леса стремительно приближались.

Последней его сознательной мыслью было:

— Эта сволочь не умеет летать вверх ногами!

А первой его мыслью было удивление, что есть какие-то мысли. Он ведь должен быть мертв. Врезаться на истребителе на крейсерской скорости в лес — после такого не выживают.

Рик попытался сесть и понял, что это невозможно. Он вообще не ощущал своего тела. Не только ног, но и рук, груди, легких, век — ничего! Даже биение сердца отсутствовало.

Рик прислушался. Ни звука. Попытался уловить какие-нибудь запахи — безуспешно. Трудно было поверить, что он не мертв, если бы не Декарт. "Мыслю, следовательно, существую".

Итак, он существует. Но что с ним? Кома?

Никакой боли. При данных обстоятельствах — не самый хороший признак.

Если бы кто-то приглушил свет… Рик не мог разобрать деталей, но было слишком светло. Странный свет, напоминающий интерференцию отраженного света лазера, или…

…воспоминание детства. В оздоровительном клубе, где Рик учился плаванию, была парная, чтобы отогреваться после открытого бассейна. Тогда он носил очки, но не в бассейне, поэтому в парилке был слеп, как летучая мышь. Впрочем, это не имело значения, поскольку из-за пара все равно почти ничего не было видно. Зато Рик видел крошечные капельки воды, конденсирующиеся в воздухе. Они мельтешили перед его носом, разлетаясь в стороны от дыхания, затем исчезали из поля зрения.

Так же и этот свет. Не ровная белизна, а скорее частицы. Слишком маленькие, чтобы разглядеть их, но все-таки частицы.

Пиксели? Может, он видит посредством компьютерного имплантата? Сколько же в таком случае он пробыл без сознания?

— Тесса! — позвал Рик мысленно изо всех сил.

Он не получил ответа от Тессы, но почувствовал отклик на свой зов. Кто-то здесь был. Их было очень много. Миллионы, нет, миллиарды. И не все они были людьми. Вернее, людьми была только малая их часть. Рик чувствовал, как объединенные сознания окружают его, влияют на него, текут сквозь него подобно гравитации или какой-то форме жизненной энергии. Подобно силам природы.

Кто бы они ни были, эти существа не говорили, и Рик понял, что им это не нужно. Он сам начал понимать, где находится, и это не выражалось в словах.

Он не умер. Умерло его тело — скорее всего испарилось в момент крушения самолета, — но информация, которой, собственно, он и являлся, не умерла. Теперь Рик понимал: она и не могла умереть. Всё, с чем он когда-либо сталкивался в жизни, начиная с пищи и кончая людьми, с которыми приходилось общаться, исчезло, но влияние их на Рика осталось. Даже атомы, из которых когда-то состояло его тело, сохранили связь и с ним, и друг с другом. Оказывается, тело никогда не существовало само по себе, и связи, составляющие его, никуда не девались.