Сама не знаю, что именно хочу от него услышать. Во всей этой истории меня больше всего интересуем… мы.
— И как? Получилось? — язвлю я с новой силой. Стараюсь отодрать от себя его руки. Как прилипли, вот точно! Не пускает.
— Гелен…
— Не держи меня.
— Гелен!
— Отпусти!
Аяз выполняет сорвавшуюся с моих губ эмоциональную просьбу, позволяя отдалиться. На его лице нечитаемое выражение. Маска.
Он недоволен. Это как минимум. Но меня больше не старается уколоть или высмеять. Слушает внимательно.
Мы смотрим друг на друга долго. Неприкрытое столкновение выливается в ощутимое противостояние.
— Чай, — Аяз отмирает первым. Сам тянется наверх, приоткрывая дверцу, достает упаковку черного чая. Я подавляю в себе желание предложить ему пакетик. Аяз в жизни не пил пакетированный чай. Брезгует.
— Я знаю, что вышло некрасиво. Но я реально не хотел тебя огорчать. Кроме того, на тот момент, когда мы встретились, я с ребенком не общался.
Вышибает из меня дух этими словами.
— Почему? — несдержанно отзываюсь я.
— Пожалуйста, не проси все рассказать в подробностях. Там вообще история не очень приятная, мне совсем не хочется ею делиться. С ребенком я общаюсь чуть больше года. И… на себя его даже еще не записал.
— Вот как, — недоуменно произношу я. Не в силах отреагировать адекватно. Не в силах переварить. — А… Как… как происходит ваше общение? Как часто вы видитесь? Какую роль в твоей жизни играет его мать?
Аяз больше не пытается меня обнять, сам заваривает чай, молчит какое-то время.
Кажется, мы оба не знаем, что сказать, как перешагнуть ту грань, которую преодолеть пока что не представляется возможным.
— Я приезжаю. Видимся там… у них… Раз в неделю стабильно, иногда два.
— А она?
На моем запястье горит тяжелая хватка. Аяз медленно, но настойчиво притягивает меня к себе.
— Гелена. Ты моя невеста. Я планировал с тобой заводить настоящую семью, детей.
— С ней тоже планировал, — упираюсь ладонями ему в грудь. Принять не могу, хоть и оттолкнуть не получается.
— Да. Но она отказалась.
— То есть ты не знал о сыне, когда мы с тобой познакомились.
— Я… не знал. Нет.
Глаза его честные, слова звучат искренне, идут от сердца. Я совсем теряюсь.
— Расскажи мне немного о них.
— Сына зовут Клим.
Оу. Аяз явно не сам выбирал это имя. Значит… не врет. Получается, его мнение и вовсе не учитывалось.
— Ему пять. Почти. Ну точнее, где-то четыре с половиной. Ну там… — он взволнованно играет пальцами в воздухе, — с небольшим. Он очень спокойный, задумчивый, любит задавать вопросы. Обычный ребенок. Немного стеснительный.
Я молчу.
А что сказать-то?
Даже не понимаю, о чем спрашивать еще.
— Когда мы познакомились, вы уже разошлись. И потом ты узнал о сыне. Правильно я понимаю?
— В принципе да, — подтверждает Аяз и встает рядом со мной. Мы смотрим в одну сторону. Он скрещивает руки на груди — я улавливаю боковым зрением.
— И? Как ты узнал?
— Гелена. Какое это уже имеет значение? Так получилось. Она с самого начала не хотела, чтобы я общался с ребенком. Потом передумала. Сообщила. Познакомила нас. Я… ну не смог я тебе рассказать.
— Аяз. Ты мне не казался слабаком раньше. Я не знаю, как на это реагировать. Не готова к такому обману. Ты скрыл от меня все это. И это тот же обман.
— Ты хочешь уйти от меня?
— Я… — закусываю нижнюю губу. — Я… подумываю об этом, — признаюсь безрассудно. — Извини. Сейчас сложно реагировать. Ты сказал, что не любишь меня. Что я нужна тебе для галочки, а чувства — что-то эфемерное и лишнее.
— Да, я искренне считаю, что браки, заключенные разумом, намного крепче, честнее и долговечнее.
— Говоришь, как об инвестиционном проекте.
— Если я не мастер писать стихи, это не значит, что я не понимаю, о чем говорю. И я сказал, что чувства, которые ты ждешь от меня, они угасают позже. Тебе со мной было хорошо. Признаюсь, когда я только помышлял о свадьбе, я вообще не собирался привязываться к будущей супруге. Но ты, — он поворачивается ко мне, — ты меня к себе привязала.
— Что у тебя с этой женщиной? — проясняю я непоколебимо.
— Нам приходится общаться. Это естественно. И я не говорил, что не люблю тебя. Я сказал, что любовь — не самая лучшая основа брака. И да, я так действительно считаю. Возможно, так и было бы. Но теперь все иначе…
Громкая мелодия прерывает откровения жениха. Аяз тянется к телефону и недовольно глядит на экран.
Он не успевает смахнуть вызов, я выбрасываю руку и накрываю его пальцы своими. Разворачиваю экраном к себе.
Аяз так дернулся… это настораживает. В глазах его паника.
О знакомых с таким именем он мне не рассказывал никогда. Ни о ком с работы.
Догадаться несложно.
— Это она? — вынуждаю я его признаться, вытягивая правду. — Скажи мне, Аяз.
— Да! — нехотя отзывается он.
— Если вас ничего больше не связывает, поставь на громкую.
Аяз подвисает. В эту минуту он выглядит настолько растерянным, что при других обстоятельствах мог бы вызвать у меня улыбку.
Не мигая он смотрит в мои глаза. И слова не может вымолвить. Ну же. Не теряйся. Давай… давай же.
Я от болезненного предвкушения даже тихонько ударяю пальцами снизу по руке Аяза.
