— Я тебе помогу, только провожу Гелену. Это сестра моего мужа, знакомьтесь, — указывает Зорина на меня. — Это Афина, мы познакомились, пока в коридоре коротали время, и подружились. Прости еще раз.
Мне так неловко — жуть!
— Я обязательно передам вам другую тарелочку! Мне очень стыдно!
— Ай, — машет рукой Афина. Кстати, какое у нее красивое имя. Необычная девушка. Чуть вздернутый носик, россыпь крупных веснушек на лице. Выделяется какой-то непривычно яркой, нестандартной красотой. — Подумаешь. Это пустяки. У меня еще плоская осталась.
Мы все вместе собираем осколки, Зорина выбрасывает их в урну в своей палате, а я осторожно вытираю остатки воды — благо сухими салфетками моя сумка всегда набита доверху.
Я снова извиняюсь, Афина обещает через полчасика забежать к Зорине в гости и уходит.
А мы направляемся к лифту.
— Хорошая девчонка, веселая. А у нее раковины нет в палате? — мне никак не удается сдержать интерес.
— Она в общей лежит, там есть раковина. Но что-то с краном, все никак починить не могут. Поэтому Афина уже пятый день бегает в туалет мыть посуду.
— Я обязательно передам ей новую тарелку! — воинственно заявляю. — Завтра же через Акрама! Он все равно к тебе поеде.
— Как хочешь. Я, конечно, ей принесу.
— А она с чем лежит? — я имею в виду заболевание.
— Афина отмахивается и говорит, что там ничего серьезного и что она вообще не унывает.
На улицу мы выходим вместе: Зорину не переубедить. Она ищет глазами мою машину. Но, разумеется, не находит…
В этот момент мне машет Роберт, зажавший между ухом и плечом телефон. Он что-то активно и эмоционально объясняет собеседнику.
Эх. Я могла бы предусмотреть. Машу в ответ, что еще остается.
— Не поняла, — удивляется Зорина, поворачиваясь ко мне. — Это тебе?
— Даааа… не спрашивай.
— Хорошо.
— И Акраму тоже пока не говори. Там… ничего серьезного. Просто…
— Я услышала. Молчу как рыба.
— Кажется, я теперь еще и тебе тарелочку задолжала.
— Ты и так мне целый пакет вкусняшек притащила, — шутит невестка.
— Тащила, кстати говоря, не я… а он.
Незаметно киваю на Роберта.
— Как зовут хоть? — деловито уточняет Зорина.
— Роберт.
— Звучит.
— Ему тридцать девять, и у него пятнадцатилетняя дочь… — проговариваю я как-то с нажимом.
— Значит, у вас уже довольно большая компания, скучно не будет.
— Всегда ты умеешь плюсы найти.
— Поэтому про Аяза молчишь?
— И поэтому тоже, — осторожно делюсь я.
— Ты влюбилась! — шепчет Зоря, неожиданно округляя глаза.
— Что?! — роняю на нее тяжелый взгляд. — Глупости! Он сам… ищет встречи.
— Да у тебя глаза горят, как никогда раньше! Ты на Аяза так никогда не смотрела. И не стеснялась о нем рассказывать.
— Ну и что! — не уступаю. Даже себе не готова признаться, что думаю я о мужчине гораздо чаще, чем следовало бы.
— Он здесь больше часа прождал? — потрясенно уточняет Зорина.
— Да, — нехотя признаюсь.
— Мм. Ему, конечно, тоже больше заняться нечем. Чем ждать постороннюю девушку, в которой он не заинтересован. Само собой. Так же все делают.
— Да ну тебя, Зорь!
— В общем, если что, — я с интересом выслушаю.
Я нервно вздыхаю. Потому что… почему-то ловлю себя на мысли, что и правда немного стесняюсь Роберта. Особенно после нашей пусть и невинной, но совместной ночи, хоть и стараюсь не заморачиваться.
— Я пошла, — заключаю коротко с дурацкой улыбкой. — С меня тарелка для Афины. Только молю! Ни-ко-му!
— Ладно. Я буду молчать. Даже Акраму не скажу.
— Спасибо, ты настоящий друг.
Знаю, что Зорина не ждет, пока я приближусь к машине Роберта, не сверлит любопытным взором мою спину. Она, скромно потоптавшись на крыльце, направилась обратно в палату.
— Быстро ты, — роняет Роберт, и мне поначалу кажется, что он слегка ехидничает, но, оказывается, совсем нет. — Я уж рассчитывал часа на полтора-два.
— Почему так долго? — недоумеваю. Мы же договаривались на час…
— Так девушки встретились поболтать. Тут можно и полдня заложить! И то мало будет.
Вот теперь он точно подсмеивается.
Когда я приближаюсь, правая ладонь Роберта ловит мое левое предплечье, наши пальцы переплетаются. Мужчина уверенно притягивает меня к себе. Дыхание мое замирает. Возразить мне и в голову не приходит.
— Поцелуй не помог, я все равно скучал.
Он осторожно убирает прядь волос мне за ухо и что-то пытается рассмотреть в глубине моих глаз. Нежно улыбается, прислоняясь своим лбом к моему. И крепче обнимает, почувствовав мои запястья на своих плечах.
— Я не устаю удивляться, какая ты, — проговаривает он почти шепотом.
— Какая же?
К чему юлить, мне интересно.
— Изумительная. Несравненная.
— Так сразу и подумал?
— Нет, — сознается он.
— Что же тебя зацепило? В тот самый день, когда мы впервые встретились.
— Отчаяние за стеклом. Ты сидела в машине и беззвучно кричала, как тебе плохо. Я попросил водителя проводить тебя под зонтом. Думал хоть как-то помочь.
— А потом? Что привлекло дальше?
Мы ходим по грани запретного и уместного. Раскрепощенного и приличного. Кто первый сорвется? Надеюсь, не я.
Роберт проводит подушечкой большого пальца по моим губам. Меня неудержимо воспламеняет это движение.
— Ноги, — нахально заявляет мужчина, не робея.
