Вы, когда ни будь были на охоте? Или скажем в музее какого ни будь знаменитого охотника? Давайте спросим такого человека, который посвятил всю свою жизнь добыче необычных зверей. Давайте спросим его, готов ли он, ради редчайшей добычи, уехать на край света и принести ее жертвенное чучело в свою необъятную коллекцию? Думаю, что у вас, как и у меня, не будет сомнений. Такие люди не колеблются перед выбором. Они всегда готовы к тому, чтобы удивляется самим. И удивлять своих близких. Такими мы были всегда. Таким был я. Таким же был и он, мой стрелок. Надеюсь, что такими мы и останемся. Я увидел его потайной знак и вот именно тогда я все понял. Именно тогда я все четко и однозначно увидел. Увидел свой конец. В его лице я прочел те же мысли, что пронеслись и в моей голове. Он так же верил в удачу. Не меньше моего он верил и в случай. Знал ли он меня в лицо? Несомненно. За то время, которое прошло с той поры, когда Михалыч подобрал меня на игровой площадке, утекло слишком много времени. Я появлялся тут и там. В этом мире именуемое на нашем сленге «поле», я обидел многих людей имеющих высокие квалификации службы. Наверное, мои фотографии были известны не только ему, но и многим другим людям, которые имеют отношение к его школе. На мне было все равно. Пусть забавляются этими играми. Мне было уже все безразлично. Я сделал свой выбор. И я не ошибся. А это ведь самое главное. Не допустить той ошибки, из-за которой могут погибнуть близкие тебе люди. Моя «Прекрасная Леди». Прости меня, пожалуйста. За что? За то, что я подверг тебя такому испытанию. Испытанию твоей любви. Я помню все очень отчетливо. Но разве, что не могу этого выразить своими словами. Помнишь, как мы целовались? Нет, не в тот первый раз. А в тот, когда ты упала в мои объятья, и я почувствовал на своих устах твои сладкие губы. Стоп. Я разве не говорил вам, что у нее очень сладкие губы? Не в том смысле, что у нее такая сладкая помада на губах. Насколько я успел заметить, она вообще не использовала косметику. Так только чуть – чуть, подводила брови, но у нее не было необходимости использовать губную помаду. Ее губы просто сочились непонятной для меня сладостью, и это было прекрасно. Я помню каждую секунду этого вкуса, хотя их было не так много в моей жизни, как я бы мне того хотелось. Но думаю, что парфюмеры всего мира, зная секрет той сладости, сладости девственных уст, отдали б пол своей жизни, дабы достичь ее аромата. Но что мне до них? Я знаю о ней, моей «Сладкой Девочке» и теперь мне больше ничего не надо. Она сидит рядом со мною и читает любимую книгу. Она старается для меня, и я ей за это очень благодарен. Помню, как я прикрывал ее тело своим телом, там, на той тропинке. Которая принесла нам столько счастья и горя одновременно. Я так боялся ее случайной гибели. Я очень старался, поверьте мне на слово, чтобы она, не пострадала. Но почему я так поступил, спросите вы? Да лишь потому, что не мог, вы слышите, просто не мог обречь ее душу на страдание в своих поисках. Которые превратились бы в поиск между живыми и мертвыми. Я все решил. Там. Еще тогда, на площадке. Вы думаете, что она стала еще одной чертой моего хитрого плана? Глупости. Она возникла из неоткуда, и вся моя жизнь смешалась в неразрывный поток случайных событий. Они текли мимо моего разума. Текли так, как течет песок в песчаных часах. Неудержимо. Крупинка за крупинкой, частица за частицей. И я ничего не мог поделать с их течением. Я очень надеялся, что не ошибся. И я не проиграл. Его пуля вошла в мое тело именно в тот миг, когда я все очень четко осознавал и мой расчет оказался наиболее точным. Если вы помните, я говорил, что его выстрел пробил мой позвоночник между шестым и седьмым позвонком. Выстрела я не слышал, как не слышат его и все те жертвы, которые попадают под выстрел настоящего охотника. Смерть приходит для них беззвучно. Как пришла, и она ко мне. Но беззвучие, есть наследие мира, где царит смерть. Не согласны? Наверное, мы сможем разрешить наш спор только тогда, когда вы увидитесь с нею лицом к лицу. Я ее уже видел. Точнее, почувствовал. Она вошла в мое тело с такой силой, которую неспособен вынести ни один человек на земле. Меня бросило вперед и единственное, что я мог себе позволить, так это не упасть как бы то ни было. Неразборчиво и неряшливо. И в этот смертный мой час, я все еще не хотел подвергать мою Любовь какой-либо опасности. На грани сознания и вне себя от дикой боли, я постарался закрыть ее до конца, чтобы не дать ему возможности сделать второй выстрел. Но, наверное, ему это было совсем не нужно. Зачем она ему? Зачем она ему нужна, моя девочка? Так примерно думал я, рассматривая в сотый раз план отеля, на территорию которого я заманил его так удачно. И я опять оказался прав. Он не посмел ее тронуть. Отсутствие времени. Выполненная задача. Все было сделано вовремя и весьма успешно. Зачем привлекать лишнее внимание? Так думал я. Наверняка так подумал и он. Я упал навзничь, и струйка крови медленно скатилась по моей щеке. Выстрел был хорош. Я должен был умереть сразу, но почему-то не умер. Точнее не умер сразу. Но моя жизнь дотлевает сейчас вот здесь. В этой палате. Гранью своего сознания, я слышал, как она закричала. Безудержно, жестоко и больно. Так кричат женщины, когда видят погибшего на их руках собственно ребенка. Бездумно, неудержимо, пронзительно. В моих ушах до сих пор стоит ее голос. Голос, принесший мне столько радости в этой моей короткой, солдатской жизни. Она закричала и уронила мое бездыханное тело на пыльную плитку дорожки. Дорожки приведшей меня к моей счастливой встречей с нею. Я истекал кровью и был так этому рад. Нет, не тому, что я умер. А тому, что я умираю рядом с нею. Я так хотел. Я именно так все и устроил. Что бы у нее было никаких сомнений. Что бы она потом, в свои 35 – 40 лет, ни о чем не жалела. Да, люди умирают. Это печальный, но неоспоримый факт нашей жизни. И мы починяемся этому правилу, хотим мы того или нет. А значит, ей было так легко меня забыть и мой неуклюжий поцелуй, там, на той автобусной стоянке, который соединил наши жизни так давно. Целых 8 месяцев и три дня назад. Сначала она ничего не поняла. Мое дыхание вдруг прекратилось, и я стал падать в низ, на нее. Она попыталась остановить мое скольжение, но я был слишком тяжел для ее слабеньких рук.