— Матвей, мой дорогой друг, — слышу над головой громкий зычный голос моего товарища.
— Халид, — встаю с удобного широкого кресла и вскидываю руки. Тут же попадаю в крепкие обьятия Халида. Похлопав друга по спине и получив такое же приветствие, падаю обратно в кресло.
— Людмила Анатольевна, — указываю рукой на немного ошарашенную Милу. — Мой деловой партнер.
— Ну зачем так официально, — цокает языком Халид. — Я думал вы встречаетесь, — подмигивает ей негодник.
— Я не в отношениях, — теряется с ответом Мила.
— Это ненадолго, — подмигивает ей Халид, а я начинаю кипеть от негодования.
— Халид, мы зашли покушать, — прерываю их флирт резким тоном. — Накормишь нас?
— Ну конечно. Сам приготовлю. Чего вы изволите? — снова обращается он к Миле.
— Шашлык хочу. У вас из свинины есть?
— Я не столь религиозен, джами: ля*.
— И томатный соус с базиликом, — встряет Мила тоненьким жалобным голоском.
— Хорошо, — довольно улыбается Халид.
— Две порции картофеля по-деревенски, — продолжаю я.
— А мне еще соус тар-тар, — сияют голодным блеском глаза Милы.
— Люблю женщин с хорошим аппетитом, — восклицает Халид, ощупывая Милу похотливым взглядом.
— Ну не все ж на диете сидеть, — пожимает плечами Мила.
— А тебе не нужна диета — как лань стройная.
— Вы знаете, что самка лани весит сто килограмм? — кокетливо приподнимает бровь Мила, вызывая громкий смех Халида, уже очарованного красотой и непринужденностью Милы.
— Грхм, — сурово смотрю на Халида, тот лишь понимающе и одобряюще скалит зубы. Никогда не чувствовал агрессии к мужчинам, обращающим внимание на мою спутницу, но сейчас чувствую, как кровь закипает в венах. Я всегда был уверен в своей неотразимости. Мне не нужно было прикладывать больших усилий, чтобы заполучить девушку в свою постель. После развода я не был сторонником долгих отношений, но чувствую, что скоро мои приоритеты кардинально поменяются.
Халид мой товарищ, а школьный кодекс чести гласит никогда не зариться на девушку друга. Только Мила мне не девушка. Она — объект, вверенный мне для защиты другом.
Мила совсем не понимает, какое восхищение она вызывает у каждого лица мужского пола, если хоть раз вот так ему улыбнется?
Даже официанток она располагает к себе своей вежливостью, тихим тоном голоса и выразительным взглядом. Окружающие с ног сбиваются в надежде ей угодить. И она даже не властная. Хотя держится как королева. Плавные, словно отрепетированные, движения, вкрадчивый тихий, но хорошо слышимый голос. И ведь не приказывает. Нет. Просто просит.
Видимо в этом и состоит женская сила. Своей податливостью ломать чужую волю. Богиня. Ведьма. Кто она на самом деле?
Халид вскидывает ладони вверх в примирительном жесте, не прекращая посмеиваться надо мной.
— «Даляху ль-хубб»**, - поднимает указательный палец вверх. И уходит, оставляя нас с Милой наедине.
— Что она сказал? — непонимающе провожает его взглядом Мила. — Ты знаешь?
— Понятия не имею, — пожимаю плечами, а сам усмехаюсь уместности этого выражения.
Когда Мила рядом я теряю нить беседы.
— А что ты еще любишь? — прислоняюсь спиной к удобной спинке кресла, переплетая над столешницей пальцы рук.
— Ну… Я всеядная, — весело хихикает Мила. — Могу сказать, что я не люблю.
— И что же? — склоняюсь над столом, заговорщицки шепчу, будто мы школьники, сбежавшие с уроков и придумывающие оправдание для учителей и родителей. Это так будоражит.
— Я не люблю плов, — стреляет глазками Мила.
— Почему?
— Ну не знаю. Когда мама его готовила, какой бы вкусный он не был, я не могла его есть. Наверное, потому что, когда у нашей семьи были финансовые трудности, бабушка отдала нам мясо одной из коз, которых разводила. У нас тогда все блюда были с этим вонючим мясом. — Носик ее брезгливо морщится. — А еще я терпеть не могу зеленый борщ.
— Из-за щавеля?
— Ага, — согласно кивает она. — Эти зеленые сопли… Фу…
Мы весело смеемся, и я наслаждаюсь метаморфозой ее превращения в умиротворённую, спокойную женщину.
Через несколько минут нам приносят заказанные блюда.
— Ты знаешь, я тут подумала над твоими словами, — чуть отдышавшись, Мила принимается за еду. Подносит ко рту кусочек мяса, предварительно обмакнув его в баночке с соусом и отправляет в рот. От блаженства закрыла глазки и медленно с упоением пережевывает кусочек.
Я от желания готов наброситься на нее, не дав даже глотнуть воды. Капля соуса осталась на ее губах, так призывно блестит в свете ресторанного освещения. Хочу слизать с ее губ эту каплю, несильно прикусить нижнюю, чуть оттянуть и наслаждаться блеском удивления, сменяющегося на возбуждение в ее кукольных карие-зеленых глазах.
— Над какими? — забрасываю в рот свой кусок мяса, стараясь подавить обильное слюноотделение. Она словно не замечает обволакивающей ее ауры желания, продолжает:
— Я устала помогать в одиночку всем этим женщинам. Хочу открыть центр помощи матерям-одиночкам. Там будут работать квалифицированные няни, психологи, чтобы помочь с послеродовой депрессией и юристы, если женщине необходимо получить развод. — Ее рука зависает над тарелкой. Поднимаю взгляд и встречаюсь с ее — выжидающим.
