— Не знаю, — честно признаюсь. — А если муж? Как она может быть счастлива? — Недоумеваю. Чувствую, как мир переворачивается. — Он же ее бьёт! — Восклицаю я, чем привлекаю ее внимание. Увидев меня, она стыдливо отводит взгляд в сторону и дотрагивается до его руки. Он увлеченно что-то рассказывает.
— А если стукнул всего разочек, а она кипишь подняла? — ошеломляет меня своей догадкой Матвей.
— Ты одобряешь? — в груди огнем вспыхивает гнев. — Не могу поверить!
Возмущение кипит во мне с такой силой, что я не выдерживаю. Встаю и ухожу на другую палубу. Мне тошно смотреть на Василису. И сложно принять слова Матвея. Но он догоняет меня через минуту. Накидывает на мои плечи плед из ресторана, обнимает меня, прижимаясь грудью к моей спине, не смотря на мое сопротивление.
— Мил, не злись, что я так сказал. Я ненавижу, когда над слабыми проявляют насилие. Просто иногда женщина вынуждает ударить.
— Ты когда-нибудь поднимал руку на женщину? — замирает все во мне. От его ответа зависят наши дальнейшие отношения.
— Нет. Но знаю мужчин, которые это делали. Если мама с папой не воспитали, то пиши пропало.
Минуту стоим в молчании.
— Расскажи о своих родителях, — огорошивает меня просьбой Матвей.
— Родители как родители, — равнодушно пожимаю плечами. — Любящие, воспитавшие меня. Они разошлись после моего совершеннолетия. Много лет жили вместе, показали мне, что такое настоящая семья. Дотянуть до их стандартов мне оказалось не по силам. Я даже стараться не стала. Они развелись в первый раз, когда мне было 11. Потом через полгода снова расписались. А когда мне стукнуло 19, и они посчитали, что я взрослая, то каждый стал жить своей жизнью. Я же не стала терпеть ради семьи. Такое вынести никому не под силу. Ради дочери я ушла от мужа. Чтобы сохранить ее детство. Чтобы построить для нее настоящую семью, в которой бы царили здоровые отношения. Но не смогла найти в себе силы полюбить кого-то.
Плохо скрытая горечь сквозит в моих словах, которая нутро выжигает своей искренностью. Болью. Как я не сломалась от невзгод выпавших в моей судьбе? Сильная просто, как говорит Игорь.
— Расскажи о своей семье, — тихо прошу я.
Матвей не говорит о своих родителях, что странно. Никогда.
— Я сирота, — так же как и я пару минут назад Матвей поднимает плечами. — После техникума поступил в институт. Там встретил Киру. Через несколько лет мы поженились, потом родилась Майя.
— Ваша дочь? — слезы комом стоят в горле. От жалости к нему и к той женшине, которая потеряла самое дорогое, что было у них в жизни.
— Да.
— Ты встречался с кем-то после развода? — не могу сделать свое любопытство. В может мне просто хочется почувствовать свою уникальность.
Каждой женщине хочется, чтобы она была первой и единственной в жизни и постели своего мужчины. Однако понимаю, что в современных реалиях такой расклад невозможен. Знаю, что у Матвея была женщина. И не одна. Но я так хочу знать, что я особенная. Он ведь предлагает серьезные отношения. Но зачем? Ради того, чтоб сбежать от одиночества? Или снова семью захотел? А может…
Может я — та самая?
— Чтоб серьезно — нет, — категорично и хлестко звучит ответ. Мне не хотелось, — предвосхищает он мой вопрос. — Видеть, как жизнь медленно угасает в глазах любимого человека невыносимо. Мучаться от бессилия и понимать, что ничем помочь не можешь. Выбирать маленький гробик, платьице, туфельки. Выводить жену из глубокой депрессии. Она четыре раза пыталась покончить с собой.
Дальше так и стоим в молчании, пока мой желудок не даёт о себе знать голодным урчанием. Матвей расцепляет наши объятия и галантно протянув мне руку, ведёт обратно в ресторан. Василисы и ее мужа уже нет за их столиком. Может пошли гулять по палубе, мне все равно. Ужин проходит в тягостном молчании. Я не могу выдавить из себя слова поддержки Матвею. Боюсь, что ему только хуже от этого станет. Не хочу нагнетать ещё больше. Да и новость о моей операции не добавит смеха в сегодняшний вечер.
— Что? Мне даже поцелуя не обломится? — ворчит Матвей, когда паркует машину возле моего подъезда.
— Матвей, — вощмущаюсь я и отталкиваю его рукой.
— Ты же хотела свидание.
— А ты нет?
— Хотела… Да… Я не знаю!
Из головы не выходит мысль о Василисе.
— Ты думаешь о ней?
— Да. Ну как такое можно терпеть?
— Она счастлива, — Матвей откидывается на сидении и вперивсет взгляд в лобовое стекло.
— Я не понимаю.
— Ты не знаешь всей ситуации. Может он ее разок ударил, или случайно зацепил, когда она на него кинулась в пылу сканадала, а она это расценила как домашнее насилие. — И ты туда же… Осуждаешь меня? Я борюсь за из права!
— А если это не всем надо? — Матвей снова корпусом поворачивается ко мне. — Ты видела ее. Что-то она не выглядит как жертва насилия. Может твои слова помогли ей посмотреть на ситуацию с другой стороны. Нет, я не оправдываю мужчин, которые поднимают руку на женщину. Может ты не так поняла.
— Я все правильно поняла, — от досады играю ногой.
— Вот упрямая, — Матвей склоняется надо мной и легонько целует в уголок губ. — Ты не сможешь всех спасти. Подумай о себе, о своей жизни.
