— Мам, я готова рискнуть. Я уже попрощалась со всеми вами, попрощалась с жизнью. И сейчас живу каждым мгновением, которое может стать последним. — Улыбаюсь сквозь слезы. Я ее понимаю. Мне было бы невыносимо заживо хоронить дочь. Но я надеюсь на лучшее. Хочу в ком-то веки побыть эгоисткой. Не мамой быть, не дочерью. А просто женщиной. Просто жить и любить. Украсть у судьбы мгновения счастья.
Из сна меня вырывает звонок мобильного телефона. Риэлтор Андрей, который помогал мне продать квартиры Виталика и купить новую, в которой сейчас живём мы с Лесей.
— Мил, есть тема одна. Я продаю квартиру, у моих клиентов целая комната детских вещей на девочку. От нуля до трёх лет. И игрушки. Много. Клиентка хочет все выкинуть, я посоветовал отдать на благое дело.
— Андрюх, пришли мне адрес смской, я буду в течение часа, — недовольно бурчу в трубку. Он знает чем я занимаюсь и в каком положении была, когда мы познакомились. Одно время мне казалось, что я ему нравлюсь, но после перенесенной травмы, полученной от мужа, я не готова была на отношения, и Андрей это вовремя понял. Сейчас мы находимся в приятельских отношениях, и он иногда звонит мне с вот такими предложениями. За это я знакомлю его с женщинами, благо, номеров которых в телефонной книжке хватает с лихвой. Но переборчивый Ромео, который каждый раз томно вздыхает и намекает, что пора бы ему жениться, все никак не думает заходить дальше второго свидания.
— Мил, там целая комната. Одна ты не справишься.
— Поможешь? — хмыкаю я в трубку
— Ну а куда я денусь, — юморит Андрей.
Через сорок минут хожу по просторной квартире. С виду она жилая. Только аура здесь… Тяжёлая. Болезненная. Что же здесь произошло? Почему мать ребенка хочет выкинуть детские вещи? Вполне логично не тащить в новое жилище старые вещи. Не нравится мне здешняя атмосфера.
— Смотри, — показывает мне Андрей, распахивая дверь в детскую, и я замираю на месте. Воздух выбивается из лёгких.
На стенах розовые обои, большая кровать с пологом из розового фатина в углу комнаты. Как у диснеевской принцессы. Леська давно уже просит такую, а я отмахиваюсь. Может пришло время? Нужно напоследок делать что-то хорошее. Тем более для дочери. Когда приеду домой, сразу же закажу такую.
Возле кровати стоит маленький детский столик и стульчик. Возле противоположной стены располагаются невысокие шкафы с полками для игрушек. И небольшой диванчик, над которым висит картина изрезанная ножом в лоскуты.
Становлюсь коленями на диванчик и прикладываю неровные листы к полотну. Красивая девочка лет двух или трёх со смешными хвостиками на голове, похожая на нее женщина, видимо мать. И отец ребенка… Это Матвей.
— Девочка умерла ровно три года назад от лейкимии. В эту комнату никто не заходил все это время, — голос Андрея режет по венам, выворачивая внутренности. Прижимаю руку ко рту, сдерживая рыдания. Теперь понятно, почему он такой отстраненный. Не могу вынести этого ужаса, сползаю с дивана и выхожу из комнаты. Несусь прочь из этой квартиры, из этого дома. Прочь от этой боли и страданий. Я бы не выдержала.
— Мил подожди, — останавливает меня Андрей, впивается взглядом в мое лицо. Между бровей обозначается складка. По моему виду он всё понял. — Я займусь всем этим. Тебе за руль нельзя в таком состоянии, возьми такси.
Все, что я могу выдавить из себя — это короткий кивок головой.
В противовес совету Андрея, дрожащими руками открываю замок и распахиваю дверь своей машинки. Все как всегда, но я не решаюсь залезть внутрь. Салон светло-бежевой окраски, кожаные сиденья. Спинку пассажирского сиденья Леська изрисовала фломастерами. Я все никак не отгоню свою ласточку в салон, чтобы привели все в Божеский вид. А сейчас… Зачем? Пусть рядом со мной будет частичка моей дочери. Она ведь старалась, рисовала, пока я рулила по городу.
Делаю глубокий вдох и присаживаясь на сиденье. Не могу сбросить это оцепенение после увиденного.
Боже мой! Одно дело знать, что любимый человек пережил подобный кошмар, совсем другое дело — увидеть это своими глазами. Квартира так хорошо обставлена красивой мебелью. Занавески на окнах создают уют, и видно, что выбирала их женщина — везде рюшечки, цвет гармонирует с тоном стен и мебели. Жаль, цветы на подоконниках засохли. В этой квартире жили! Жили, черт возьми!
Украшали новогоднюю ёлку, спали в добротных кроватях, занимались любовью, делали детей, воспитывали дочь.
Да твою мать!
Слезы катятся из глаз, мне не хватает воздуха, чтобы сделать вдох.
Да как так-то?
Чем этот замечательный мужчина заслужил такое горе? Что он сделал, что судьба так его наказала?
А я? — хочется кричать так, чтоб сорвать голос. Рыдания душат. Чем я заслужила такое? Почему моя дочь должна расти сиротой? Ни отца, ни матери! Я знаю, что моя мама сможет позаботиться о Леське, даст ей родительское тепло, заботу. Но почему это буду не я?!
Почему?
Почему, Господи?!
Чем заслужила.
Я не могу так больше!
