— Чего ты там не видел? Этот выпуск показывали днём, — сказала она, упираясь ладошками в его грудь и прослеживая ими ровное биение сердца.
— Я половину пропустил, — Широми попытался открыть хоть часть обзора, но Сора придержала его голову.
— Не будь нудным! Ты знаешь, что зрительно информация усваивается лучше? Лучше прочитай новости, а не просмотри — точно не пропустишь и не забудешь, — произнесла девушка.
Она потянулась к тумбочке и взяла с неё снятый Пи-360, всучивая её брюнету.
— Не могу читать, иначе я засну, — сказал он, зевая и отводя руку.
— А от брюнетки ты, конечно же, не уснёшь, — буркнула Кимура, вызывая запоздалое «мм?», но повторять не стала.
Так же быстро она слезла, поспешно зарываясь под одеяло и отворачиваясь, чем несколько удивила Кейджи. Он привык, что если Сора на него забирается, то прямо так и засыпает. Парень ещё с минуту смотрел злополучные новости, а потом вырубил телик и приглушил свет. Когда же приобнял девушку, та сначала вздрогнула, а потом чуть-чуть отползла, что, несомненно, являлось признаком возникшей откуда-то обиды. Широми честно попытался припомнить, в чём он мог провиниться, но никаких факторов не было. Вздохнул.
— Ну и что случилось? — прямо спросил он.
— Ничего, — раздалось из-под одеяла.
Разумеется, парень в это не поверил.
— Да ну?
Попытался перевернуть Сору к себе лицом, но она упорно не поддавалась. Больше всего раздражало, что он, способный адекватно смотреть на себя и свои действия со стороны, сейчас не понимал причину обиды. Не желая оставлять недоговорённостей, Кейджи пошёл на радикальные меры и навис над Кимурой, физически не давая ей возможности выбраться.
— Чего ты себя так ведёшь? Что успело произойти? — спросил он.
— Ничего, — вновь отозвалась девушка и завозилась, пытаясь сбагрить с себя брюнета, но он крепко её прижимал.
— Ты хотя бы поясни, что я сделал не так, — потребовал Широми.
— Да не в тебе дело! — отрезала та. — Что за привычка всё к себе применять?
Сора ожидала дальнейших распрей, но их не последовало. Возникла небольшая пауза. Кей молчал, выжидательно смотря на неё — он явно не собирался задавать один и тот же вопрос трижды. Тогда Кимура и поняла, что действительно ведёт себя глупо. Она отвела взгляд, отчего парень внутренне напрягся.
— Скажи… Я… не привлекаю тебя физически, да? — очень тихо, почти шёпотом спросила она.
Снова пауза и облегчённый, несколько удивлённый вздох. Потом грудь Кея вдруг затряслась в беззвучном смехе.
— Дурочка. Кто тебе такое сказал? — сразу смекнув, что без посторонней помощи тут не обошлось, почти осуждающе произнёс он.
Сора не успела ответить, поскольку её рот оказался занят другим. Его язык проник меж губами, вовлекая в безумный танец и призывая не произносить лишнего. Как и Широми, она почувствовала облегчение, поспешно виновато отвечая на поцелуй и зарываясь ладонями в волосы. И почему она так легко усомнилась в Кейджи? Такова наша природа — прислушиваться к мнению посторонних, играющих совершенно малую роль людей. Почему-то. Разве эти сороки могут знать Кея лучше, чем она?
Он в самом деле был с Сорой честен. Кимура молодая, а у них ещё достаточный запас времени впереди — зная это, парень никуда не спешил, терпеливо дожидаясь, когда она созреет сама. Со своей же стороны девушка попросту боялась быть инициатором. Вот теперь оказалось, что они оба ходили вокруг да около, и никто не осмеливался преступить черту.
Тем не менее, Сора вздрогнула, почувствовав, как чужая рука скользнула по внутренней стороне бедра. От парня это не укрылось, и он замер.
— Мы никуда не спешим. Я могу остановиться, — прошептал он.
Вместо ответа девушка притянула его поближе к себе. Он будет её первым мужчиной, он первым касается её так, она млеет от его прикосновений. Нет, отступать Кимура не хочет.
— Пожалуйста, продолжай. Прости, — Сора искренне устыдилась своей неопытности и, пускай мимолётного, но колебания.
Если бы она только знала, как её зелёность нравилась Кейджи. Его губы вновь накрыли её, будто бы с опаской снова напугать, но не в этот раз.
Приходилось поддерживать часть своего веса, локтями и коленями упираясь в упругий матрас, чтобы не раздавить Сору. Ей нравилось ощущать тяжесть чужого, и в то же время самого родного тела, поэтому девушка сильно выгибалась навстречу, даже если становилось трудно дышать. Его каменная, мощная грудь полностью накрыла её, трепетавшую, чуть возбуждённую. Сейчас Сора не боялась. Не боялась быть неверно понятой, не боялась показаться слишком доступной. Ведь Кей — родной Кей — иногда понимает её даже не с полуслова, а с трети мысли. Хотелось раствориться в его могучей, такой полярно другой сущности, и это желание сопровождалось медленно распространяющимся жаром.
