Почувствовав нежный жар сразу в ложбине, Сора снова напряглась, но почти сразу заставила себя расслабиться. Обвила могучую руками шею и слегка двинула бёдрами, призывая продолжать и ни в коем случае не отступаться. Всё верно расценив, Широми двинулся вперёд. Вот так просто. Без слов и разрешений, без нашёптывания пошлых глупостей. Может быть, когда-нибудь потом он не побоится экспериментировать, осмелится требовать что-нибудь для себя. Инстинкт подсказывал ему двигаться быстрее, заставить стонать, но он придержал его, стараясь быть максимально чутким. Парень хотел, чтобы Сора запомнила свой первый раз исключительно с лучшей стороны.
Она тихо вскрикнула, но больше от страха, нежели от боли. Последней почти не было — и чего все говорят о невыносимых ощущениях? Лишь лёгкий дискомфорт, который возникает, как когда сдираешь ранку. Подождав, пока Кимура привыкнет к ощущению наполненности, он стал плавно пробиваться дальше, вглубь, открывая и для себя новые цвета в спектре. Дойдя до половины, подался назад, опасаясь ненароком причинить боль. Когда в следующий раз встретился взглядом, Сора неуверенно улыбнулась, заставляя её, такую смелую при всей своей хрупкости, поцеловать, уже без голода и сумасшедшего напора — с невероятной нежностью.
Вскоре девушка окончательно расслабилась, и на смену дискомфорту стали приходить приятные ощущения. Медленно двигаясь, с каждым разом незначительно увеличивая глубину вхождения, Кейджи осваивался и задавал темп. Негромкие, можно было подумать, тяжёлые выдохи проскальзывали с его стороны, но они были полны блаженства. Кимура удивительно точно понимала язык его тела, и они быстро синхронизировались в невероятного рода симфонии, состоящей из рваных периодичных вздохов и стонов. Она раз за разом льнула к нему, обнимала, откидывала голову, подставляя открытую шею под разгорячённые губы. Наслаждалась, чувствуя, как Кейджи, его плоть, трётся внутри неё, достаёт до матки, возбуждая неисчислимое множество нервных окончаний. Два человека словно стали единым, действующим слаженно организмом.
Темп фракций увеличивался по мере приближения кульминации. Где-то в своих мыслях парень удивлялся, как хрупкое девичье тело до сих пор выдерживает такой напор. Было невероятно душно, жарко, знойно. Комната превратилась в парилку, и в то же время была сравнительно холоднее двух тел. Сора уже свыклась. Просила, почти умоляла двигаться ещё быстрее, ощущая, как внизу живота рождается тепло. Внутри всё сжалось, от чего девушка застонала, выгибаясь и вбирая в себя много-много Широми — столько, сколько просто могла. Она сильно стиснула его плечи, до белых следов от пальцев на коже. Она чувствовала, как по телу разнеслось сладкое, новое, терпкое напряжение, а когда волна прошла — обмякла. С озадаченным и несколько загипнотизированным взглядом Сора продолжала жаться к брюнету, когда он вышел, через некоторое время оставив своё мужское испражнение на её бедре. Все его мышцы разом напряглись. Его рот передал зародившийся где-то в глубинах неистовой блаженности клокочущий стон, повисший в полуночной тишине.
Потом они лежали, не заканчивая, а только начиная наслаждаться друг другом. Бешеные ритмы сердец возвращались в привычное русло, охлаждая огнём пылающие тела. То говорили отрывки о какой-то ерунде, то возносили пламенные клятвы и очень долго смотрели друг на друга. Ладонь в ладони, переплетённые пальцы, нежные взгляды.
— Мы же всегда будем вместе? — спросила Сора, прежде чем провалилась в самый лучший в жизни сон.
Парень поцеловал её в лоб.
— Обязательно. Обещаю.
Упорный и противный звонок обрушил всю утреннюю гармоничность. Вскочив в чём мать родила, Кейджи бросился открывать дверь.
Акио больше не натурал.
Зачем нужны подземные переходы? Юки не понимал значение существования входа в тоннель перед дорогой с одной стороны и выхода — с другой. А по поверхности прошагать у нас ума не хватает? Вот он и стал считать их чем-то вроде бомбоубежищ.
Теперь Юки понял их истинное предназначение — зачастую опасно идти по самому короткому пути. Что-то за последний месяц транспорта стало больше. Дело, похоже, в том, что после зачистки мутантов импорт и экспорт между городами IGR стал легче проводим. Это, безусловно, здорово, особенно учитывая безумную любовь рыжего к икре, которой до этого вообще здесь не наблюдалось.
Конец февраля — начало марта. Хотелось бы рассказать про чудесную погоду, тёплое солнышко, ясные деньки, да только настолько мерзопакостной весны уже давно не намечалось. Весь снег растаял ещё полмесяца назад, открывая городу такую противную хлюпающую грязь и серые голые деревья. Самым досадным было то, что она не подсушивалась и не выветривалась из-за высокой влажности — мелкие дожди шли почти каждый день. В такую погоду всем хочется сидеть дома и не вылезать из конуры по собственной нужде, разве что на работу. Лишь редкие кадры добровольно лавировали меж луж, даже не отмечая свой героизм — Юки был одним из них.
