Слегка разомкнув их, я словно подаю Майклу безмолвный сигнал, давая понять, как сильно жду его поцелуя — того самого, о котором мечтала весь этот месяц. Его губы жадно накрывают мои, лишая возможности дышать. Поцелуй жёсткий, требовательный, пронизанный голодом, который копился все эти недели. Его язык пробирается внутрь, сметая последние остатки сомнений, заставляя терять голову. Все тело, очнувшись от спячки, словно получает глоток холодной воды после месячного стенания по жаркой пустыне.
Мне кажется, на мгновение я теряю связь с реальностью. Всё вокруг становится безразличным, лишь бы он был рядом и продолжал целовать меня, крепко держа в своих объятиях.
— Я так скучал, — еще раз проговорил Майкл, отстраняясь от меня тяжело дыша и прикасаясь своим лбом к моему.
— Я тоже скучала, — наконец прошептала я, и уголки губ Майкла тут же дрогнули в тёплой улыбке. — Если этим словом вообще можно описать всё, что я пережила за этот месяц.
— Я знаю, милая, всё знаю, — тихо произнёс он, давая понять, что пережил то же самое и понимает меня без лишних слов.
— Но… — я задумчиво смотрю на него, пытаясь прийти в себя и собрать разбросанные мысли воедино после того, как только что потеряла связь с реальностью.
— Что “но”? — в его глазах мелькает испуг.
— Что ты имел в виду, когда говорил про журналистов? — смотрю на него в замешательстве.
— Мне нужно многое тебе рассказать, но давай хотя бы сегодня отпразднуем твой день рождения так, будто нет никаких проблем. Завтра я расскажу, что успел сделать за этот проклятый месяц, — Майкл снова крепко прижимает меня к себе, будто боится, что если отпустит, я исчезну. — У меня есть для тебя подарок, — произносит он, и мне кажется, я слышу легкое волнение в его голосе.
— Этот день уже не может стать лучше! — воскликнула я, не скрывая восторга, и внимательно посмотрела на Майкла, заметив, как он потянулся к карману штанов. Извлекая маленькую коробочку темного графитового цвета, он вложил её в мои ладони. Я немного отстранилась в сторону и, не теряя времени, открыла подарок.
Внутри, на мягкой подушечке, лежала изысканная цепочка из розового золота с кулоном, усыпанным россыпью маленьких камушков, которые ловили и отражали слабый свет огней ресторана, падающий на террасу. Кулон, очевидно, был сделан на заказ, потому что он был про нас, а точнее — про меня.
При таком ракурсе, для большинства, кто бы ни стал разглядывать, форма и вид могли показаться чем-то незначительным или даже странным. Однако я сразу узнала в этом раздробленное сердце, собранное из множества маленьких, хаотично сцепленных частей. Каждый осколок был выточен в уникальную форму и украшен камнями разных размеров. Приподняв его и повертев в руках, я убедилась, что была права: при небольшом повороте можно было отчетливо увидеть, как эти осколки собираются в целостное и понятное для любого глаза сердце. Словно Майкл пытался мне сказать, что любую сломленную вещь можно восстановить, если взглянуть на неё под другим углом — даже если это сердце или душа.
— Это невероятно красиво, — всматриваясь в кулон, произнесла я, почувствовав, как мои глаза увлажняются, и слезы вот-вот сорвутся и зальют мои щеки новой порцией соли. Майкл, заметив это, приподнял мой подбородок и посмотрел прямо мне в глаза.
— Я тебя расстроил? — с волнением в голосе спросил он.
— Нет, просто это так трогательно. Мне никто никогда не дарил такие прекрасные подарки. Ты придумал это сам? — с легкой улыбкой, стараясь смахнуть слезы ресницами, прошептала я. Майкл улыбнулся в ответ.
— Ты вдохновила меня, — слегка кивнув, произнес он.
— Ничего прекраснее не видела! — заключаю я, и вижу, как лицо Майкла озаряет теплая улыбка, словно я только что сделала его самым счастливым. Но через мгновение он отстраняется, и его взгляд становится серьезным.
— Давай попробуем все сначала? Я буду стараться все исправить и покажу, что вокруг происходят не только плохие вещи. Я приложу все силы, чтобы защитить тебя и Джорджи. Что будет со мной — не важно, потому что без тебя это вряд ли можно назвать жизнью, — прошептал он, глядя мне прямо в глаза, словно в мольбе.
Я быстро закивала и все-таки заплакала. Майкл накрыл своими губами мои, притягивая меня со всей силы к себе. Наш поцелуй был нежным и трагичным, потому что я плакала, и слезы текли, придавая ему солоноватый вкус. Немного отстранившись, Майкл глубоко вздохнул.
— Как же ты прекрасно пахнешь. Мне казалось, что я стал бредить и чувствовать твой запах везде, — усмехнулся он, заглядывая мне в глаза. — Пойдем внутрь? Ты совсем дрожишь!
— Останешься с нами? Нам скоро принесут десерт… или уже принесли, не знаю, сколько мы с тобой тут стоим, — нервно проговорила я, пока Майкл нежными движениями утирал мои слезы.
— Ты хочешь, чтобы я остался и отпраздновал с вами? — спросил он с таким удивлением, что я не сразу отреагировала.