Официант остановился в нескольких шагах от нашего стола, явно смутившись из-за того, что половина нашей компании сидит в слезах. Он неуверенно замер, решив, видимо, повременить с обслуживанием.
Я снова взяла в руки сверток и, аккуратными движениями, боясь повредить даже поблекшую подарочную бумагу, распаковала то, что невозможно было назвать просто подарком — это было сокровище, целое состояние. Перед моими глазами появилась ветхая обложка книги “Волшебник из страны Оз”. Это была моя любимая детская сказка, папа много раз перечитывал её мне перед сном, когда я была совсем маленькой. Книга выглядела очень потрепанной, и я сразу поняла, что это первое издание 1900 года.
— Это сказка? — с любопытством спросила Кейт.
— Это «Волшебник из страны Оз»! — ответила за меня Ана. Она знала, как важна была эта книга для меня и папы. По словам мамы, узнав, что у них будет девочка, отец хотел назвать меня Дороти, как главную героиню сказки. Но мама не одобрила его идею — ей всегда хотелось назвать дочь в честь своей матери, которую она никогда не видела, но, всю жизнь мечтала узнать.
— В детстве папа часто читал мне её перед сном. Ана и… — я замолчала, не решаясь произнести второе имя. — Ана всегда засыпала быстро, а у меня с этим были проблемы. Поэтому папа всегда приходил и читал мне сказку, пока я не усну. Иногда он был настолько уставшим, что засыпал раньше меня. Но эта история о девочке в волшебном мире стала нашей связью на многие годы, пока я не выросла. Мне казалось, что я знала её наизусть. Это был наш с папой мир, который мы делили только вдвоём. — Кейт понимающе кивнула, и я заметила проблеск жалости в её глазах.
Легким движением я открыла оглавление книги и провела рукой по ветхим страницам. Быстро пролистав ее, я уловила запах бумаги, пыли и старой кожи переплета, и почувствовала, как что-то мешает страницам ложиться ровно. Аккуратно встряхнув книгу, я обнаружила запечатанный конверт, который выпал прямо на стол. Моё лицо исказилось от удивления, и Ана тоже застыла, широко распахнув глаза. Только Кейт с интересом взглянула на конверт, на котором была подпись тем же размашистым почерком папы: «Для Адель».
— Что это? — наконец озвучила Ана нашу общую мысль.
— Я не знаю, — ответила я, понимая, как нелепо это прозвучало.
— Что если это письмо от папы? — Ана задала вопрос на одном дыхании. Я промолчала, словно не веря в реальность происходящего.
— Откроешь его? — мягко спросила Кейт. Я лишь покачала головой.
— Не сейчас и не здесь.
Я уловила в глазах Аны тень зависти и сразу поняла её — она тоже мечтала снова ощутить родителей рядом, хоть на миг. Я медленно потянулась к её руке, лежащей на столе, и нежно сжала её пальцы, пытаясь без слов разделить с ней эту боль. Ана, словно очнувшись, быстро моргнула и приподняла уголки губ в слабой, едва заметной улыбке, тщетно пытаясь скрыть за ней всё, что чувствовала в этот момент.
— Предлагаю чуть отвлечься! Кажется, нашему празднику не хватает позитива, — заявила Кейт, поднимая бокал, стараясь сменить русло разговора.
Быстро сложив письмо в книгу и спрятав её в сумку, я попыталась скрыть свои эмоции, потянувшись за бокалом, изо всех сил стараясь погрузиться в атмосферу праздника. Вечер оказался таким тёплым и уютным, что расставаться с ним не хотелось, но завтра был рабочий день, и усталость уже начала давать о себе знать. Я подозвала официанта и заказала десерты для всех нас.
— Спасибо, мои дорогие. Это был чудесный вечер, я даже не ожидала, что смогу так хорошо провести время, — улыбнулась я, и девочки ответили мне такими же тёплыми улыбками. — Не знаю, что бы я делала без вас.
Кейт и Ана потянулись и сжали обе мои руки.
— Дорогая, ты этого заслуживаешь! — мягко проговорила Кейт.
— Можем, устраивать такие праздники хоть каждый день! — заулыбалась Ана.
Я рассмеялась, чувствуя, как тепло от их слов разливается внутри, словно растворяя остатки грусти.
— Думаю, я бы к такому быстро привыкла, — ответила я.
— Тогда придётся запасаться вином и салфетками, — подмигнула Кейт, заставив нас всех снова рассмеяться.
Этот смех был словно глоток свежего воздуха, напоминая, что, несмотря на боль, рядом всегда есть те, кто может её облегчить.
— Мамочка, я хочу тортик! — неожиданно произнес Джорджи.
— Джорджи, официант скоро принесет твой персональный десерт, — сказала я, с улыбкой смотря на сына, который уже буквально подпрыгивал на стуле от нетерпения. — Я сейчас вернусь, — добавила я, поднимаясь из-за стола.
В зеркале я увидела почти довольное лицо, которое, казалось, можно было назвать счастливым. Умывшись от слёз, которые застыли солёными струйками на моих щеках, я улыбнулась себе хоть и измождённой, но вполне искренней улыбкой. Меня охватило сильное желание вернуться к любимым девочкам и моему самому прекрасному сыну. Шагая по узким коридорам, я размышляла о том, что может быть скрыто в письме, столько лет пролежавшем в книге, и смогу ли я когда-нибудь найти в себе силы его открыть.