Я осознавала, что когда-то вернусь в этот город. Город, который был мне так дорог и в то же время ужасно ненавистен. Точнее, я боялась всех воспоминаний, которые в нём остались. Холодок пробежал по спине, страх сковал лёгкие, стало тяжело дышать. Мне сразу показалось, что я ещё не готова, что я не достаточно сильная, чтобы справиться с тем, что может опять напомнить это место. Я давно смирилась с тем, что компания родителей была украдена у меня моей же собственной сестрой, хотя теперь это был абсолютно чужой и ненавистный мне человек. Я так и не смогла простить её за всё, что она совершила, не смогла найти оправдания её действиям. Я не отпустила это, но бояться больше было нельзя.
Я не могу всю жизнь убегать. Рано или поздно меня настигнет то, что до сих пор болит в глубине. Те времена сделали меня другой, они заставили быть более осторожной, и о доверии людям не было и речи. Долгое время я винила себя. Мне казалось, что я несла полную ответственность за всё, что со мной случилось, несмотря на обстоятельства. Я была слишком наивна и доверяла тем, кто этого не заслуживал. Я винила себя за то, что вынуждена была воспитывать сына одна, за то, что он никогда не узнает, кто его отец, и за то, что из-за меня у него останется эта травма на всю жизнь.
После того как я поняла, что разрушаю себя и Джорджи, я снова пошла к психологу в надежде разобраться в себе и побороть свои страхи. Время шло, и теперь я чувствую себя сильной. Я знаю, что моя жизнь в моих руках, и ужасные люди больше не смогут меня сломить. Или, возможно, я просто обманываю себя и, столкнувшись с трудностями, вновь окажусь не в силах противостоять тем, кто попытается навредить нам.
Поняв, что Тим явно переживает за меня, я решила набрать его и сообщить эту, хоть и радостную, но противоречивую новость.
Гудки тянулись, и с каждым следующим я всё острее осознавала, как сильно буду скучать по другу, который все эти годы был такой поддержкой для меня.
— Привет, — радостный голос Тима раздался в трубке.
— Привет, — слишком тихо ответила я.
— Что-то случилось? Адель, если тебе отказали, то они глупы, ты заслуживаешь…
— Тим, они согласились, — перебила я его, не дав договорить.
— Так это же здорово! Поздравляю тебя! Ты этого заслуживаешь! — радостно завопил Тим в трубку.
— Да, согласна. Спасибо.
— Тогда почему я чувствую, что что-то не так? Ты звучишь как-то расстроенно, — в голосе Тима читалось искреннее недоумение.
— Работа подразумевает переезд и возвращение обратно в Оквуд, — на одном дыхании проговорила я.
— Что? — казалось, такого поворота он точно не ожидал.
В трубке повисло молчание, которое никто не решался прервать.
— Ты согласилась? — наконец, хриплый голос Тима нарушил тишину.
— Да, — еле слышным голосом ответила я, ставя точку в разговоре.
— Ну что ж, я рад за тебя. Хорошей дороги, — реакция последовала сразу же. Его голос дрогнул от обиды и злости. Он не хотел нашего отъезда, как и я не хотела расставаться с ним.
— Тим, мы можем навещать друг друга. Это ведь не другая часть света. Пять часов на самолёте, и мы снова сможем сидеть, ужинать и болтать вместе. Ты знаешь, как ты мне дорог, — я старалась найти хоть что-то, зацепиться за шанс не потерять его.
— Видимо, не настолько, чтобы ты осталась здесь.
— Ты сейчас злишься, и из-за этого несправедлив. Я понимаю, что ты огорчён, потому что сама тоже расстроена. Но ты ведь знаешь, как для меня важно сделать всё, что могу, для Джорджи. Он — самое важное в моей жизни.
— Ты не менее важна! — голос Тима сорвался. — Джорджи замечательный, я не отрицаю, но ты забываешь о себе. Ты есть у себя, и ты тоже можешь обрести счастье.
— Для меня уже слишком поздно, — еле слышно ответила я, абсолютно уверенная в своих словах.
— Как знаешь, — ответил Тим. В трубке повисла тишина, а затем он просто положил её, оборвав разговор.
Я понимала, почему он злится, но не могла дать ему то, что он хотел. Я не нуждалась ни в отношениях, ни в партнере. Я была мамой своего сына, и это всё, что меня волновало. Отношения были не для меня. Было время, когда я думала, что мы с Тимом сможем перейти эту грань, и мне даже казалось, что я что-то определенно чувствую к нему. Но из раза в раз это было пыткой для меня. Одно касание вызывало у меня не приятную близость, а паническую атаку, и я сразу же убегала. Я не давала ему обещаний и ничего не объясняла, он и не требовал. Казалось, Тим надеялся, что однажды мы сможем построить что-то большее, чем дружбу, но теперь, потеряв последний шанс из-за переезда, он был зол и расстроен. Однажды он встретит ту, кто сможет открыть для него сердце, но это буду точно не я. Для меня семья — это мой сын, и большего мне не нужно.
Посмотрев на часы, я поспешила за Джорджи в садик. Как сын отреагирует на переезд, я не знала, но верила, что всё, что я делаю, — это ему во благо. Ведь он моя искренняя любовь и свет, который вывел меня из непросветной темноты.