— Да, милая, это я. Прости меня! — стараясь сдержать слёзы, произнесла я. — Я так скучала. Не знаю, как выразить, что чувствую… Прости, я так рада слышать твой голос!
— Ты где? Я сейчас же приеду! — быстро вырвалось у Аны, её голос был полон тревоги.
— Я сейчас на работе, но мы можем встретиться сегодня вечером в каком-нибудь уютном кафе и поговорить!
— На работе? Ты действительно вернулась в город?
— Да, я вернулась вчера!
— Хорошо, давай встретимся в нашем любимом ресторане, — хриплым голосом предложила сестра, имея в виду тот ресторанчик, куда мы часто ходили с родителями. Воспоминания пронеслись перед глазами, и мне показалось, что эти кадры принадлежат какой-то другой жизни, которая никогда не существовала, а я лишь придумал её себе.
Мои глаза наполнились слезами, и я с трудом сдерживала дрожь в голосе.
— Да, конечно, в 7. Я так жду этой встречи, — еле выговорила я, чувствуя, как сдерживаемые слезы начинают катиться по щекам.
— Замечательно, я так счастлива тебя слышать! — голос Аны дрожал от волнения и радости, словно каждое слово было насыщено годами ожидания.
— Я тебя тоже, — пробормотала я сквозь слезы, чувствовав, как сердце сжимается от переполняющей меня нежности и сожаления.
— Не плачь, а то я тоже начну, — тихо рассмеялась Ана сквозь частые всхлипы.
— Постараюсь. До встречи, милая.
— До встречи.
Я повесила трубку и дала волю слезам. Я плакала о том, что была недостаточно сильной, что оставила свою сестру, последнего родного человека, который остался у меня. Я плакала из-за того, что она не увидела и не была рядом, когда родился Джорджи. Я плакала, что он был лишен такого прекрасного родного человека, как Ана. Я лишила их обоих стольких моментов. Я так сильно винила себя за это. Не знаю, сколько времени прошло, прежде чем я наконец успокоилась. Но мысль о том, что в любой момент кто-то может войти в кабинет, и мне придется объяснять, что произошло, заставила меня собраться. Я точно не была готова к этому.
Прозвучало уведомление о новом письме на электронной почте. Это было приглашение на завтрашнее совещание с указанием тем и просьбой подготовить идеи для двух проектов. Я не стала терять время — это был лучший способ переключиться и сосредоточиться. С головой погрузившись в работу, я абсолютно не заметила, как пролетели часы. Меня отвлек только стук в дверь — это была Кейт.
— Ты еще не готова? — голова Кейт показалась в дверном проеме.
— Ой, прости, я так сильно погрузилась. Я подготовила пару идей для завтрашнего совещания. Есть еще несколько, но закончу их уже завтра утром.
— Супер, я тоже немного накидала, чтобы подстраховать ребят, если у них не будет ничего.
— Все, я готова, — подхватывая сумку со стола, я быстро погасила свет и вышла из кабинета.
— Поужинаем после того, как заберем Джорджи?
— Извини, сегодня не могу, у меня встреча!
— Ого! С кем?
— Я позвонила Ане!
— Это отлично! Я очень рада за тебя, — радостно обняла меня Кейт.
— Да, я тоже! Я так скучала по ней.
— Тогда за Джорджи?
— Да, поехали.
Шагая за подругой, я окинула взглядом дверь офиса, осознавая, что первый рабочий день закончился. Если отбросить эмоции, он прошел не так плохо, как я себе фантазировала. От этих мыслей мне даже стало легче, плечи расправились, и улыбнувшись Кейт, я с волнением и нетерпением стала представлять, как пройдет встреча с Аной и как Джорджи все воспримет. В любом случае, я была очень счастлива и жутко проголодалась.
Проезжая по улицам города, где осталось столько воспоминаний, я старалась видеть не только плохое. В голове всплывали образы наших с родителями прогулок по уютным скверам, праздников в кафе и ресторанах, посещений любимого кинотеатра. Я вспомнила, как папа водил меня в арт-галереи, а мама — на музыкальные концерты. Она всегда говорила, что только у меня из всех трех сестер была такая же страсть к музыке, как и у неё.
Мама и папа были так счастливы вместе, что порой казалось, будто мама светится от радости. Папа не только поддерживал её мечты, но и помог завершить обучение в сфере дизайна, что стало фундаментом для создания их успешной фирмы. Их общее стремление и взаимная поддержка привели к быстрому росту компании и её широкой известности.
Но дизайн был не единственной страстью мамы — она безумно любила музыку. Папа разделял её увлечение и однажды, на день рождения, преподнёс ей роскошный чёрный рояль.
Мне было всего пять лет, когда мы с мамой играли на нём простые мелодии. Я всё ещё помню, как папа украдкой наблюдал за нами, стоя в дверном проёме, с теплотой и гордостью в глазах.
Неожиданно мои размышления прервал Джорджи. Он, будто почувствовав накатившую на меня грусть, осторожно положил свою маленькую ручку в мою ладонь. Этот жест согрел меня. Джорджи был удивительно чутким ребёнком. Несмотря на свой юный возраст, он казался невероятно понимающим и всегда улавливал мои эмоции, даже когда я старалась их скрыть.
— Мамочка, ты расстроена? — с тревогой в голосе спросил он.
— Всё хорошо, милый! Я просто вспомнила твоих бабушку и дедушку, — ответила я, стараясь улыбнуться.