Захватывая мой сосок губами, он слегка тянет его, вырывая из моего горла протяжный стон. Моё тело инстинктивно выгибается под его руками и губами, желая больше ласки, больше касаний, больше всего, что он может мне предложить. Майкл медленно сползает вниз, время от времени бросая на меня взгляды, будто проверяя, всё ли со мной в порядке. Оказавшись между моих ног, он на мгновение замирает, проводя носом по тонкой коже моего живота, словно впитывая мой запах. Я перестаю дышать, наблюдая за его движениями. Его губы покрывают поцелуями каждый сантиметр, опускаясь все ниже к полоске моих трусиков. Его пальцы едва касаются кожи внутренней стороны бедра, дразня меня каждым лёгким движением. Я непроизвольно вздрагиваю, ощущая, как они рисуют тонкие линии, прежде чем добраться до самого сокровенного. От первого касания через ткань трусиков я испуганно дергаюсь.
— Адель, смотри на меня. Не закрывай глаза, не теряйся в своих мыслях. Я здесь и сделаю только то, о чём мы говорили. Хорошо? — его голос, всё такой же полный желания, но теперь с оттенком тревоги, заставляет меня кивнуть в ответ.
Майкл медленно отодвигает тонкую ткань, и его губы острожно касаются самого чувствительного места, вызывая неконтролируемые волны удовольствия. Моё тело выгибается в ответ, и стоны один за другим срываются с моих губ. Боже, как это прекрасно. Его движения полны нежности и страсти — он ласкает, целует и посасывает мой клитор, доводя меня до грани. Нарастающая, сладкая боль заполняет низ живота, и, словно почувствовав моё желание, Майкл вводит в меня пальцы, продолжая свои ласки. Его прикосновения оказываются куда более восхитительными, чем я могла представить в своих самых смелых фантазиях.
— Адель, ты невероятно сладкая. Ты сводишь меня с ума, — его голос срывается на низкий стон, вибрация которого проходит сквозь меня, усиливая наслаждение. Он ускоряет свои движения, и через несколько мгновений моё тело пронзает волна, сравнимая с электрическим разрядом, погружая меня в самый прекрасный утренний оргазм. Мои стоны, кажется, эхом разлетаются по всему дому, но никто нас не слышит, поэтому я позволяю себе полностью отдаться эмоциям. Когда Майкл осторожно вынимает пальцы, меня накрывает чувство опустошения. Я краем глаза вижу, как он медленно облизывает влажные губы, и, вспыхнув от смущения, отвожу взгляд. Он поднимается ко мне и нежно целует.
— Такое утро, по-моему, гораздо лучше, — ухмыляется он, обнимая меня и прижимая к себе.
— Согласна, — еле слышно шепчу я, расслабляясь в его объятиях. — Не хочу никуда уезжать, так приятно просто лежать рядом с тобой.
— Я ведь тебя не напугал? — Майкл приподнимается на локте, внимательно смотря на меня.
— Нет, это было великолепно, — отвечаю я, слегка смущаясь. Набравшись храбрости, добавляю: — Я бы хотела… сделать твоё утро таким же приятным.
— Ты своим присутствием делаешь моё утро самым приятным, а меня — самым счастливым.
— Я не это имела в виду, — поднимаю на него взгляд.
— Я понимаю, но мы договорились двигаться мелкими шагами к твоему полному доверию. Как бы я ни желал большего, твой испуганный взгляд — это то, что в разы тяжелее вынести.
Лицо Майкла за секунду становится серьезным и задумчивым.
— В моей жизни уже давно ничто не имело такого значения, как твоё присутствие. Ты привносишь в неё смысл, а это куда ценнее, чем физическое наслаждение, — завершает Майкл и вновь погружается в раздумья.
— Ты тоже… — я замолкаю, подбирая слова. — Ты тоже даришь мне то, что я уже считала утраченным. Все твердили, что я слишком молода, чтобы ставить крест на своих чувствах, но я не верила. Никто никогда не вызывал во мне такой бури эмоций, как ты. Джорджи ни в счет. Он моё счастье и единственная причина, почему я жила последние пять лет, но сейчас ты стал ещё одной этой причиной. Я правда благодарна тебе за это. Я буду стараться стать лучше и сделать тебя счастливым, как ты делаешь меня, своей заботой и терпением. Я это очень ценю и боюсь потерять.
От моих честных слов грудь начинает щемить. Мне страшно, если Майкл узнает о том, что произошло в ту ужасную ночь пять лет назад. Мне страшно, что он может от меня отвернуться. Мне страшно от того, что, узнав правду об отце Джорджи, он просто не захочет иметь ничего общего со мной. Слеза скатывается по моей щеке.
— Ты уже делаешь меня счастливым, даже если не обращаешь внимания на то, что я повторяю это в третий раз, — с улыбкой говорит Майкл, осторожно вытирая мои слёзы.
— Я слышу, но не могу поверить в это.
— Почему?
— Я слишком долго жила с мыслью, что мир жесток, чтобы так легко принять, что кто-то в нём может быть счастливым, а уж тем более дарить это счастье. Поверь, у меня есть на это причины.
— Понимаю. Я тоже однажды потерял веру, меня поглотила вина. Ничто не уничтожает тебя так, как ты сам, — с грустью проговорил Майкл.
— Что случилось? Ты поделишься со мной?
— А ты? — его вопрос звучит риторически, словно он уже знал, что ответа не последует.
— Прости, я не могу. Я слишком боюсь, что ты будешь разочарован во мне.