Эйтер указал на одно из хрустальных изваяний, расположенных вдалеке, и наша прогулка продолжилась. Мы шли, я вертела головой, а дедушка молчал, явно не желая отвлекать.
Но в итоге я не выдержала:
— Знаю, что прозвучит некорректно, но… почему вы до сих пор живы? Ведь остальные, как понимаю… — я всё-таки осеклась, уж слишком щекотливая тема.
Эйтер не оскорбился.
— Это из-за дочери. После того, как Лаэри выкрала Камень силы и её назвали Отступницей, я потерял покой.
Я прикусила язык, чтобы не брякнуть лишнего, и старик продолжил:
— Знаешь, что самое важное в жизни дракона? Крылья. Только без любви крыльев нет, без любви дракон не может летать. Я пытался удержать Лаэри, запретить то, что нельзя запрещать — был убеждён, что так правильней, а в итоге она ушла и стала в глазах нашего народа преступницей. Только Лаэри не виновата. Вина на мне.
— Вы потеряли покой? — переспросила я осторожно. Слова показались важными.
— Да, и это стало моим наказанием. Драконы не умирают, но мы тоже не вечны, и когда пробил последний час, моя душа не смогла уйти. Я остался среди живых.
У меня на миг перехватило дыхание. Вечная жизнь? И это при том, что драконы и так живут несравнимо дольше чем, например, люди?
Однако прадед этой «вечной жизни» не радовался.
— Я не смог уйти, — повторил он, — но оставаться там, — Эйтер указал наверх, — было невыносимо.
— И вы спустились сюда?
— Не сам.
Мы обогнули одну из особенно массивных глыб и двинулись дальше. Там, впереди, сверкало нечто слишком яркое, и этот свет особенно манил.
— Меня пригласили, — сказал Эйтер. — В Изначальном в Хранилищах душ всегда были Смотрители, а тут я стал первым.
Изначальный. Я уже слышала это название, как и краткую историю про появление драконов в нашем мире. Кстати, эта история отличалась от того, чему учили наши преподаватели. Вернее, в наших учебниках просто не было подробностей — драконы пришли и всё.
Но не об этом речь.
— Вы стали Смотрителем? То есть затворником?
— Не совсем, я не ограничен в перемещениях, — закладывая руки за спину, сказал предок.
— Но вы не знали имени нынешнего Владыки, — напомнила я. — Неужели вам нет никакого дела до того, что творится наверху?
Эйтер пожал плечами.
— Я остался здесь, чтобы найти покой. Заслужить прощение и получить ответы на вопросы. Остальное вторично.
В целом понятно, но…
— Не самая активная позиция.
Старик рассмеялся.
Тут вспомнилось сколько веков назад жила Лаэри, и я нервно сглотнула. Ведь Эйтер её отец, то есть он ещё старше, и… будь мне столько, я бы, пожалуй, тоже утратила интерес.
— И как успехи? — осторожно спросила я. — Вы нашли?
На меня посмотрели с нескрываемой симпатией.
— История циклична, — произнёс Эйтер.
— И? — подтолкнула я.
Про цикличность уже слышала, но дальше-то что?
— И ничего. Но хочется верить, что я всё же дождался шанса исправить ошибку, — сказал старик едва слышно. — Или возможности просто понаблюдать как ошибка исправляется кем-то другим.
Мм-м, интересное заявление. То есть он будет наблюдать, а кому в таком случае выпадает сомнительная честь всё исправить? Только не говорите, что мне.
— Знаете, мне приятно ваше доверие, но я не готова к подвигу. У меня другие планы. — Да, лучше обозначить сразу, чтобы избежать разногласий.
— Планы? — встрепенулся старец. — А какие? Поделишься?
На фоне того, что Эйтер уже много веков живёт считай в склепе, собственные трудности померкли, планы тоже показались какими-то блеклыми. Но я всё-таки сказала:
— Меня домой не отпускают. Я ведь принцесса Вектарии, а ваш Владыка совсем без совести. Да все тут, объективно говоря, без совести. Я не собираюсь никого воспитывать, но хочу кое-что изменить.
Эйтер хмыкнул.
— Дарнаэш хотел, чтобы я достала для него большой камень из Запретного, — продолжила жаловаться я. — Сначала просто требовал, потом начал торговаться и предлагать ларцы с драгоценностями, а сейчас объявил, что камень ему вообще не нужен, а я останусь здесь.
Старик хмыкнул снова и… повеселел ещё больше.
Короче, хоть и живёт в пещерах, отрёкшись от мира, а тоже без совести. Впрочем, чего ещё взять с правителя, хоть и бывшего?
Кстати!
— Вы добровольно отказались от власти?
— Разумеется, — ответил Эйтер.
— Это случилось после побега Лаэри?
Ну вот, он снова погрустнел. Правда грусть была какой-то светлой, словно уже ничто не способно испортить Смотрителю настроение.
— Нет, позже. После того, как душа Лаэри вернулась к нам.
Я запнулась, да так сильно, что чуть не упала. Душа вернулась? Но ведь пра запечатала драконью сущность и стала почти человеком. Мм-м… опять это «почти».
— Хотите сказать, что Лаэри тоже здесь? — тихо произнесла я. — Дарнаэш рассказывал про клановый артефакт и о том, что изображение Лаэри погасло после того, как она запечатала силу. Как же она вернулась?
— Дракон всегда дракон. Можно блокировать истинную сущность, даже уничтожить её, но дракон останется драконом.
— Но изображение погасло.
— Погасло. Но когда закончился отведённый Лаэри срок, душа вернулась. Сама посмотри.
