Получив отмашку, тут же меняет темп, и я осознаю, каких усилий ему стоило сдерживать себя.
Подмяв меня под себя полностью, врезается быстро и жестко. С каждым его ударом из моего горла вырываются глухие вскрики. Кажется, я погорячилась, заявив, что мне не больно. Внизу саднит и тянет, но, смежив веки, я позволяю Адаму кончить.
Обнимаю и прижимаюсь щекой к щетине. Кончиками пальцев несмело по плечам веду.
- Там снова кровь, Яра, - проговаривает вдруг, - Я не хотел.
Откинувшись на спинку, складываю ноги на стоящий рядом стул. Смакуя шоколадную конфету во рту, попиваю фруктовый чай. Помогает, когда психую.
- Ой, извините! - восклицает тихо новая горничная, занося в кухню ведро с водой, - Я не вовремя?
- Почему же? Очень вовремя. Я не помешаю!
От дефицита общения скоро выть на Луну стану. Ленька не берет трубки, но написал, что с ним всё в порядке. Оно и понятно - если телефоны прослушиваются, ни о каких созвонах больше речи не идет.
Иван, кажется, прячется от меня, а Литовский и вовсе исчез.
Два дня я его не видела и не слышала, и понятия не имею, где он и когда вернется. Именно это и раздражает больше всего.
Женщина, осторожно, ступая, входит и принимается за уборку.
Это Галина. Её привезли сюда на место Карины, и она мне нравится уже тем, что не носит мини, каблуки и тем, что ей пятьдесят лет.
- Вам обещали выходные, Галина?
- Обещали.
- Как часто?
- Два дня каждые дне недели, - отвечает напряженным голосом.
Она меня боится, что ли? Думает, если работает в доме бывшего криминального авторитета, то я, как его жена, оружием перед ее носом размахивать стану?
- Не часто, - вздыхаю с сочувствием, - Семья, наверное, скучать будет.
- Да.
- У вас есть муж, Галина?
- Да.
- А дети?
- Сын.
Поняв, что она не из болтливых, оставляю попытку её разговорить и, быстро допив чай, покидаю кухню.
Решив начать работу над новым проектом, поднимаюсь в свою комнату и усаживаюсь за стол перед ноутбуком. Заказов стало гораздо меньше по причине того, что у меня нет возможности очно встречаться с клиентами. Приходится довольствоваться мелкими, не требующих ни моих навыком и умений, ни временных затрат.
Списавшись с заказчиком для уточнения данных, начинаю вносить их в программу и вдруг слышу скрип снега во дворе. Сорвавшись с места несусь к окну, но там всего лишь седан вернувшегося из города Ивана.
Закусив губу, сама себе кисло улыбаюсь. Ванечка! Сусличек мой любимый! Это лучше, чем ничего.
Поправив волосы у зеркала, выбегаю из комнаты и уже через полминуты оказываюсь в прихожей на первом этаже. Иван, убирая пуховик в шкаф, демонстративно закатывает глаза.
- Добрый вечер.
- Что хотела? - отзывается уныло, - Я устал и хочу отдохнуть.
- Ты купил меренговый рулет?
- Купил. Там, в коробке.
- Мммм... у меня уже слюнки текут.
Подхватив упаковку из картона, несу ее в кухню. Иван с пакетами плетется за мной.
Я голодна скорее до разговоров, чем до сладкого, но все равно включаю чайник и нахожу в шкафу заварку.
- Иван, а почему всё-таки Карину уволили? Она плохо справлялась со своими обязанностями?
Смешно поджав тонкие губы, он принимается выкладывать продукты в холодильник. Прикидывается глухим.
- Однажды она оставила разводы на унитазе в моей комнате, - продолжаю болтать, - Из-за этого, да?
- Я не знаю, - бурчит Суслик, - Меня эти дела не касаются.
- Даже странно, что на ее место взяли Галину, если у нее такие же обязанности, как у Карины.
На узком лице мелькает еле заметная глазу усмешка. Однако уже в следующее мгновение она растворяется, будто ее и не было. Выбросив в ведро один пакет, Ваня подтаскивает к холодильнику второй. Я вижу, как он складывает на полки сыры, мясные нарезки, рыбу и масло.
Зачем так много всего? Неужели к возвращению хозяина готовится?
- Мой муж сегодня приедет?
- Я ничего не знаю, - выдает заученную фразу.
- Он куда-то уезжал? Или в городе ночевал?
- Мне ничего не известно.
Боже, где он их нашел, таких неразговорчивых?
Так и не попробовав рулета, я возвращаюсь в комнату и сажусь на ноутбук. Задание не сложное, и это хорошо, потому что сконцентрироваться все равно не вышло бы. Я все время думаю о Литовском, и как бы абсурдно это ни звучало, скучаю по нему.
И злюсь. Вашу ж мать, как я на него зла! Он исчез, не сказав ни слова. После того приема и моего злосчастного побега я проснулась в его комнате одна и вот уже почти двое суток о нём ни слуху, ни духу.
Отец и Марат тоже жили параллельной нам с мамой жизнью. Мы никогда не знали, где они и чем занимаются. Однажды, когда мне было десять, отец улетел на море с молодой любовницей, а мы об этом узнали только когда он вернулся домой с загаром. Маме было все равно, ее отношение к отцу всегда было ровным - подчеркнуто вежливым и уважительным.
Я не знаю, что происходило за их закрытыми дверями, но ни разу не слышала от нее ни одного плохого слова. Добрососедские отношения моих родителей стали для меня примером того, как в моей собственной семье точно не будет.
И пусть то, сто связывает нас с Адамом на семью мало похоже, я такого отношения к себе терпеть точно не стану.
