Я глянул на часы и решил, что еще успеваю опробовать новые рецепты. Это был как раз тот случай, когда засчитывалась прокачка и алхимии, и артефакторики. Правда, и то, и то давало лишь крохи. Но кроха — там, кроха — в другом месте, и вот уже появляется возможность получить новые знания с новым модулем.
По дороге я заглянул в свою мастерскую кожевника и пришел к выводу, что штаны для Прохоровой за сегодняшний вечер успею доделать, в крайнем случае — завтра после полигона, и в субботу отдам Зырянову, а там уж и деньги вскоре получу. Которые тут же потрачу на модули, контейнеры и прокачку артефакторики. Прям замкнутый круг какой-то получается: вроде и зарабатываю все больше, но и траты растут.
Сделав по одному флакону всех типов чернил и закрепителя, я рванул в академию. Перед занятиями нужно было еще забежать в деканат, занести бумаги по конференции.
Несмотря на то что было еще совсем рано, в деканате обнаружилась не только секретарша, но и Елизавета Николаевна.
— Илья? Рано ты, — удивилась она, когда я поздоровался.
— Хочу справки все сдать до занятий.
— Все — это какие? — заинтересовалась она. — Вроде как одна должна была быть?
Я выкладывал бумаги перед секретаршей и называл каждую:
— Одна — о том, что я действительно был на конференции, одна — о выступлении, и одна — о новой проверке силы.
— Выступление — это замечательно, — обрадовалась она. — Глядишь, мы благодаря тебе по баллам вылезем на первые места в этом году. А с силой ты зря потратился. Скажу тебе, как человек, много в этой жизни повидавший: так часто проверять бессмысленно.
— Случайно получилось. Мне в первый день конференции стало плохо, и Лихолетов пригласил целителя. Тот в том числе проверил и уровень силы и выписал справку. Не валяться же ей просто так.
Тем временем секретарша, просматривавшая документы на предмет соответствия правилам, добралась до справки Зимина, ойкнула и тихо сказала:
— Елизавета Николаевна… Гляньте…
Елизавета Николаевна глянула и надолго зависла, потом сухо спросила:
— Илья, это шутка?
— По-вашему, Зимин способен на шутки в таком важном вопросе? — удивился я. — Это значение соответствует моему нынешнему уровню.
— Так не бывает, чтобы с трех сразу до четырнадцати, — уверенно сказала она.
— Я тоже так думал. Но Дарина воздействовала на меня какой-то хитрой целительской практикой, после которой мне было очень плохо. Подозреваю, что она раскрыла все мои возможности.
— Но с трех до четырнадцати за такое короткое время…
— С пяти, — скромно напомнил я. — Я приносил новую справку, вы, наверное, забыли.
— Илья, ты издеваешься? — вспыхнула она. — Три и пять — не такая большая разница, как три и четырнадцать. Два уровня еще можно как-то отнести на то, что замер был давно, но не одиннадцать.
— Елизавета Николаевна, кто знает, на что способны целители…
— Это да… — задумчиво сказала она.
Секретарша, просидевшая все время нашего разговора тихо как мышка, внезапно отмерла и спросила:
— А если вообще магии нет, целители пробудить могут?
— Я не целитель…
— Вы про Огонькова слышали? — с горящими глазами спросила она. — Настоящий энтузиаст своего дела. Вот он недавно предложил…
Слушать про бред, несомый Огоньковым, желания не было, поэтому я прервал ее на середине фразы.
— Кажется, Грабина тоже настоящий энтузиаст-экспериментатор.
Я придал секретарским мыслям правильное направление, потому что она сразу посмотрела в сторону, где сидели целители. Посмотрела туда и Елизавета Николаевна, а я, воспользовавшись этим, попытался улизнуть из деканата. Но не тут-то было.
— Песцов, стоять! — рявкнула замдекана таким хорошо поставленным командным голосом, как будто полжизни провела в армии.
— Елизавета Николаевна, мне на занятия нужно, — сообщил я. — И без того три дня пропустил на благо нашей академии.
— Справки — это хорошо — хищно сказала она, — Но как насчет магических поединков? С четырнадцатью кругами тебе самое место участвовать там, а не в фехтовальных.
— Елизавета Николаевна, при всем моем уважении — нет, — твердо ответил я. — На таких соревнованиях используются родовые техники, которые нарабатываются годами, чтобы безукоризненно выполняться.
А еще мне там придется сдерживаться, чтобы не раскатать противника в ноль, да еще и высока вероятность, что покажу что-нибудь ненужное.
— И все же, Песцов, подумай, — гораздо спокойнее сказала Елизавета Николаевна. — У тебя тоже есть интересные родовые техники, чему я была лично свидетелем. Давай мы тебя заявим, пока время еще есть?
— Елизавета Николаевна, если мне вдруг придет в голову блажь согласиться, то академия потом будет бледно выглядеть, — намекнул я. — То, что прошло с вашим домом, не пройдет с противником.
— Илья, мы в любом случае будем бледно выглядеть, — отмахнулась она. — Алхимики никогда не славились боевыми навыками, у нас другой профиль.
— Так какой с меня спрос?
— Силой задавишь, — уверенно сказала она. — Нам как раз одного человека не хватает в команду, а, Илья?
