– Он солгал. Никакого письма не было, – говорит Аллен. – Я сказал об этом тому нелепому типу, Бакайскому Брэндону, когда он запросил комментарий. – Он наклоняется вперёд на своём кресле, руки сжаты так сильно, что побелели костяшки. – Вы только сейчас сообщаете мне об этом? После трёх убийств, связанных с делом Даффри?
– Сначала мы не связали имена, найденные у жертв, с присяжными по делу Даффри, – говорит Том. – Эти имена держались в секрете, как и в процессе Трампа, и на суде над Гислейн Максвелл.
– Но когда вы всё же связали? – Аллен качает головой с отвращением. – Господи, да что вы за детективы такие?
«А вы-то что за прокурор?» – думает Иззи.
Том отвечает:
– Мы не пришли к вам сразу по двум причинам, мистер Аллен. Первая и самая важная – из этой прокуратуры всё утекает, как из решета. Информация входит – и тут же выходит наружу.
– Я возмущён!
– Дело Родни и Эмили Харрис – отличный пример, – говорит Том. – Стоило вашему офису получить информацию, как она стала доступна всем, начиная с вашего дружка Бакайского Брэндона. – Это было не моё дело, и он мне не дружок!
– А как насчёт порножурналов, найденных в подвале Алана Даффри? Это было ваше дело, и до суда всё это всплыло в газетах и в интернете.
– Понятия не имею, кто это слил. А если бы знал, этот человек уже бы искал другую работу.
И тут Иззи вдруг понимает, кого ей напоминает Аллен: Алана Рикмана, который играл главного злодея в «Крепком орешке». Она не может вспомнить имя персонажа, хотя уверена – Холли бы точно вспомнила.
Том продолжает:
– Сейчас это не вопрос для окружной прокуратуры, мистер Аллен. Пока мы не произвели арест, это исключительно дело полиции. Остальные присяжные не были уведомлены, потому что мы не считаем, что они в личной опасности. Иззи добавляет:
– Этот псих убивает не присяжных, он убивает людей от их имени. Его жертвы…
– Подставные лица. Я это понимаю, детектив Джейнс. Я не идиот.
– Согласно письму Уилсона, – говорит Иззи, – он собирается убить тринадцать невиновных и – или включая, это не совсем ясно, возможно, намеренно – одного виновного. Судья Уиттерсон может быть тем, кого он считает виновным, но, скорее...
– Толливер, – перебивает Аллен. – Человек, который его подставил. – Он разводит руками, как бы говоря: «Вот, я только что раскрыл ваше дело».
– Кэри Толливер умер сегодня утром в больнице Кинера, – говорит Том. – Что касается виновного, мы думаем, что следующей целью можете быть вы.
– Почему? – спрашивает Аллен, но в его глазах читается: он знает, почему.
Всё из-за того самого письма (предполагаемого письма).
Но Иззи уводит разговор в другую сторону:
– На тех брошюрах с детской порнографией не было отпечатков Даффри, верно?
Аллен не отвечает, но Иззи по выражению его лица понимает: никто и не говорил, что были.
– Они были на пластиковых пакетах от комиксов, которые Толливер забрал обратно после того, как Даффри их потрогал. Но вы заставили присяжных поверить, что отпечатки были на самих брошюрах.
В глазах заместителя окружного прокурора Аллена появляется краткая паника, пока он прикидывает последствия – и кому они могут рассказать. Потом он берёт себя в руки:
– Я... то есть, я и мой помощник... мы не лгали насчёт расположения отпечатков. Обязанность объяснить это лежала на Расселле Гринстеде...
– Приберегите свои оправдания для комиссии, которая будет решать, стоит ли вас привлекать к дисциплинарной ответственности, – говорит Иззи. – Нас сейчас больше волнует, знает ли этот Билл Уилсон, что вы подставили Алана Даффри и фактически обрекли его на смерть. А письмо, о котором мог соврать Толливер...
– Конечно он соврал! Он хотел свои пятнадцать минут славы, вытащив якобы невиновного человека из «Биг-Стоун»! Имя в газетах! Интервью по телевизору! Что, мы собирались судить его за ложь? Конечно нет, и он это знал! Он и так умирал!
– Думаю, Билл Уилсон это учёл, – говорит Иззи. – Но фальсификация с отпечатками, мистер Аллен... это уже целиком на вашей совести.
– Я возмущён...
– Возмущайтесь сколько хотите, – говорит Том. – Нам нужны все материалы по делу. Мы должны найти Билла Уилсона, пока он не убил ещё больше невиновных. И, вполне вероятно, вас.
Даг Аллен уставился на них. Слова – его профессия, но сейчас он, похоже, не находит ни одного.
Зато Иззи находит:
– Хотите полицейскую охрану, пока мы не поймаем этого типа?
После обеда Джон Акерли идёт на собрание Круга Трезвости на Бьюэлл-стрит. Тема обсуждения – как справляться с близкими, которые продолжают пить или употреблять, – вызывает оживлённую дискуссию, и Джону нравится слушать разные точки зрения. Но Майка Рафферти, которого называют «Большой Книгой», там нет – как, впрочем, и в кафе «Флейм» после собрания.