Обычная толпа уже ждала их у служебного выхода: женщины, которые хотели сделать селфи, женщины, которым были нужны автографы, перекупщики с сувенирами, которые они хотели подписать, женщины, желавшие продемонстрировать свои татуировки «Женская сила», и те, кому просто хотелось закричать: «Я тебя люблю, Кейт!»
Их охранник в Де-Мойне был не Хэм Уилтс. Сержант Элмор Пэкер был молодым, крепким и внимательным. И после того, что случилось в Омахе, он не собирался рисковать. Что, как выяснилось, стало проблемой. Пэкер увидел в толпе возбужденных женщин то, что показалось ему дулом пистолета, и не стал раздумывать. Он схватил предполагаемое оружие, не успев осознать в своём перенапряжённом состоянии, что это стекло, а не металл. Женщина на другом конце не отпустила бутылку – то ли от шока, то ли испугавшись, что у неё хотят отнять дорогой подарок для её кумира. Пэкер схватил её, развернул – и сломал ей руку. Бутылка упала на асфальт и разбилась, окатив толпу кричащих, потрясённых женщин Dom Pérignon урожая 2015 года – очень хороший год. Этот момент засняли на видео три десятка телефонов – на память.
Женщина с переломом – Синтия Херрон, не библиотекарь, а заместитель начальника Управления автотранспорта округа Полк. Настоящий хороший человек: занимается благотворительностью в своей церкви и работает волонтёром в приюте для животных. Она страдает диабетом 2 типа и остеопорозом. Подпись под её кричащим лицом гласит: «Я просто хотела сделать ей приятное».
– «Брейтбарт» не стал тянуть, – говорит Кейт. – Знаешь, как они меня назвали?
Корри знает: «Болтушка».
– Они пишут, цитирую: «она выступает против полицейского насилия – разве что это насилие нужно, чтобы защитить её драгоценную задницу». Прелестно, да?
Корри молчит, и Кейт прибегает к своей женской телепатии:
– Ладно, с жалостью к себе покончено. Ты права, шоу должно продолжаться. Так как мы это разруливаем? У меня есть пара идей, но сначала хочу услышать твои.
– Начать с заявления. Внизу полно прессы. Что-нибудь в духе: все на взводе после того, что случилось в Рино и Омахе.
– Что ещё? Покажи, чему ты научилась.
Корри одновременно и забавно, и обидно. Ей приходит в голову, что к концу августа – именно до этого времени рассчитано турне – она, возможно, по-настоящему возненавидит Кейт. А если им придётся быть вместе до Рождества (только не это, думает она рефлекторно), антипатия вполне может перерасти в отвращение. Всегда ли так с известными людьми, или только с теми, кто одержим своими идеями?
– Я жду, – говорит Кейт.
– Нам нужно сразу поехать в больницу и навестить мисс Херрон. Если она согласится нас принять, конечно.
– Примет, – с полной уверенностью отвечает Кейт.
И действительно принимает.
Кейт дарит Синтии Херрон футболку «Женская сила» с автографом. («Вместо той, на которой теперь пятна от шампанского».) Присутствуют один репортёр и фотограф, и на завтрашней первой полосе «Регистра» будет фото, где Херрон уже не кричит от боли, а держит Кейт за руку и смотрит на неё влюблёнными глазами.
Кейт отвечает на несколько вопросов в холле больницы. Потом они снова садятся в машину и едут в Айова-Сити. Город, может, и не шумный мегаполис, но у Кейт есть девиз: чем меньше площадка, тем больше отдача.
– Думаю, всё прошло неплохо, – говорит она.
Корри кивает:
– Да, всё прошло хорошо.
– Залезь-ка в iPad, дорогуша. Изучи, какие у нас следующие остановки. Нам действительно нужен человек, который бы нас прикрывал – ты была права. Но больше никаких мужчин. Пэкер хотел как лучше, но этот образ – сильный мужчина, защищающий бедную девушку… – Кейт качает головой. – Не тот посыл. Согласна?
Корри соглашается.
– Больше никаких мужчин, – говорит Кейт. – И никаких копов.
– А кто тогда остаётся?
– Пятьдесят процентов населения. Разберись.
И до того, как они добираются до Айова-Сити, у Корри уже появляется идея.
Пока Кейт и Корри направляются в Афины Среднего Запада, Холли, Иззи и Барбара Робинсон обедают в Дингли-парке. Барбара развлекает их рассказами о репетициях Сестры Бесси на складе «Самс Клаб» и делится новостью: она и Бетти на самом деле сотрудничают – превращают её стихотворение «Lowtown Jazz» в песню.
– Только она хочет назвать его просто «Jazz», – говорит Барбара. – Говорит, когда будет выступать в Минго 31-го, будет петь: «Jazz, jazz, that razzmatazz, play that Lowtown jazz». Но вот в Кливленде...
– Будет уже тот самый «hough jazz», – говорит Иззи. – А в Нью-Йорке – тот самый «Harlem jazz». Индивидуальный подход. Мне нравится.
– И это ещё не всё, – продолжает Барбара. – У одного из техников Бетти случился инфаркт. Не слишком серьёзный, но работать он пока не может. Я поговорила с Эйси Фелтоном, он отвечает за техперсонал, и спросила, могу ли я помочь Бэтти.[2]
– Бэтти, – говорит Холли и откусывает свой хот-дог по-чикагски. – Вот это прозвище.