Теперь Том с явным удовольствием рассказывает Гринстеду про комиксы про Пластикового Человека, которые Кэри Толливер подарил Алану Даффри в знак «поздравления с повышением». В судебных протоколах ни слова о шеститомной серии и пакетах из майлара. Иззи пытается убедить себя, что ей не нравится выражение растерянного понимания на лице Гринстеда. Потом сдаётся – ей нравится. Отчасти потому, что Гринстед изменял жене, больше потому, что он думал, что жена слишком глупа, чтобы знать, и в основном просто потому, что, как и большинство полицейских, она не любит защитников. Теоретически она понимает их важность в правовом процессе. На практике она считает большинство из них отстойными. Она читает книги Майкла Коннелли о Микки Холлере и мечтает, чтобы «Линкольн для адвокатов» рухнул.
– Отпечатков пальцев не было на тех детских журналах с извращениями? – всё ещё пытается осознать глубину своей ошибки Гринстед. – Только на пакетах?
– Совершенно верно, – говорит Том. – Может, в следующий раз, защитник, стоит нанять частного детектива, а не пытаться поживиться на гонорарах и отчислениях.
– Дуглас Аллен должен лишиться лицензии! – возмущается Гринстед, похоже, забыв про свои домашние проблемы.
– Думаю, что дисциплинарное взыскание – максимум, на что вы можете рассчитывать, – говорит Иззи, – но это уже серьёзно осложнит ему жизнь. Лишение лицензии маловероятно.
– Аллен никогда не говорил, что отпечатки были на журналах, он просто заставил вас так думать. Сомневаюсь, что вы это признаете, но я думаю, вы всё время верили, что эти журналы принадлежат Даффри, хотя он и отрицал это.
– Что бы я ни думал – а вы же не в моей голове, детектив Джейнс, так что не знаете – это не имеет значения для защиты, которую я построил для моего клиента. Повторяю, я выкладывался по полной ради этого человека.
– Но вы не выкладывались настолько, чтобы нанять детектива, – говорит Иззи. Она думает – нет, знает – что если бы Гринстед нанял Холли Гибни, Алан Даффри все еще был бы жив и свободен. Так же, скорее всего, были бы живы МакЭлрой, Митборо, Эпштейн и Синклер. А также неизвестная женщина с именем присяжного в мёртвой руке. И Рафферти тоже.
Гринстед собирается что-то возразить, но Том перебивает его.
– Даже вам самому следовало понять, что такие отпечатки не могли быть сняты с бумаги, на которой печатались те журналы.
– А ваша команда этого не поняла? – спрашивает Гринстед. Он снова туго затягивает пояс халата, будто пытается задушить своё пузо. – Ваши судебные эксперты? Они должны были знать, но никто не признался! Никто!
Это для Иззи открытие, она не думала об этом раньше, и это попадает прямо в цель.
– Наша работа – не делать вашу работу. Я знаю, что это спорная логика, но это лучшее, что я могу придумать на ходу.
– Вы могли вызвать Радемахер на допрос, но не сделали этого. Ее даже не допросили.
– Дуг Аллен довёл Алана Даффри до смерти, – говорит Гринстед. Кажется, он разговаривает сам с собой. – При поддержке полиции.
– О, я думаю, вы тоже приложили руку к этому, – говорит Том. – Не так ли, адвокат? Или мне называть вас Триг?
На прозвище нет никакой реакции, никакого признака вины. Гринстед кажется задумчивым. Возможно, понимает, что это лишь первая из серии встреч, за ней последуют другие, после того как Иззи и Том уйдут. В этот момент Иззи понимает, что вывод Холли – который сама Холли считала не слишком надёжным – был ошибкой. Анаграмма оказалась совпадением; тем, что старые писатели детективов называли ложным следом.
– Мы проверим Джейн Хаггарти, – говорит Том, закрывая блокнот. – Хорошего вам дня, мистер Гринстед.
Гринстед, чей день складывается далеко не удачно, не отвечает. Иззи и Том возвращаются в дом. Миссис Гринстед находится на кухне и пьёт свой кофе. Судя по бутылке Wild Turkey на столе, она щедро плеснула его в свой кофе.
– Вы уже с ним закончили?
– Пока да, – говорит Том. – Теперь ваша очередь.
Если он надеялся получить улыбку в ответ, то разочарован.
– Как давно вы знаете про Хаггарти? – спрашивает Иззи. Это никак не связано с делом, но ей любопытно… как, она знает, было бы интересно и Холли.
– Год? Может, шестнадцать месяцев, – пожимает плечами миссис Гринстед, словно тема её особо не волнует. – Её парфюм на его коже. СМС. Несколько раз она звонила ему, когда Расс оставлял телефон на столе или на телевизоре, и я отвечала. Он не очень старался это скрывать. Видимо, думал, что я дура. Может, так и есть.
– Может, вам было страшно, – говорит Иззи.
Эрин Гринстед делает глоток крепкого кофе.
– Может, было. Может, до сих пор страшно.
– Ваш муж ходит на собрания Анонимных Алкоголиков или наркоманов?
– Нет. Если ему и нужна какая-то анонимная программа, то для игроманов. Или сексозависимых. Или и то, и другое.
– Миссис Гринстед, вы называете мужа Тригом?
– Нет. Я называю его Расс. Большинство так делают. Алан Даффри так называл.
– Кто-нибудь называет его Триг?
Она смотрит на Иззи и снова закатывает глаза.
– С чего бы это?
«Действительно с чего бы?» – думает Иззи. Возврат к началу.
Они оставляют её говорить с мужем.