– Да, до войны, когда наша семья жила хорошо, мы, старшие дети, ходили в школу грамотности. Наша мама – дочь писаря, она многое умеет и знает, она тоже учила нас, – теперь Аньис смотрела прямо на него, как он и велел. И не видела вокруг ничего, кроме смуглого твердого лица и необыкновенных глаз под красиво очерченным бровями.
– А считать? – с интересом спросил он.
– Да, господин.
– Сколько будет двадцать пять плюс тридцать два? – спросил он.
Аньис удивилась, но прикинула в голове. Тридцать плюс двадцать, будет пятьдесят, пять плюс два – семь, итого получается…
– Пятьдесят семь, господин…
– Хорошо, – кивнул он. – Что ж, Аньис, – он слегка улыбнулся. – Ты останешься здесь. Будешь учиться. Изучишь правописание, математику, астрономию, искусства… У тебя будут учителя.
Аньис ошеломленно молчала, впитывая его слова и не веря в происходящее. Он хочет, чтобы она училась? Она, рабыня-наложница, которая должна услаждать его в постели, скрашивать его ночи (и дни) своей красотой… Зачем ему это?
– Может быть, у тебя есть какие-нибудь пожелания? – продолжил он.
– У меня есть подруга Марша. И старшая сестра Колобатти. – робко сказала Аньис, удивляясь еще больше. Он интересуется ее желаниями? – Я хотела бы иногда посещать их.
– Хорошо, – кивнул господин Эль. – Понятно, что теперь ты не можешь так просто ходить по городу. Поэтому у тебя будет охранник из моей гвардии. И можешь пользоваться моими экипажами. Можешь даже посещать семью.
– Спасибо, господин, – прошептала Аньис, не веря своим ушам. – Только я не хочу ходить к родителям…
– Ты можешь еще передумать, – усмехнулся господин Рональд. – У тебя будут деньги, немного – с большими суммами тебе еще рано управляться. Можешь расходовать их на свое усмотрение, даже помогать подруге и сестре. Но ты должна выполнять одно условие…
– Какое, господин? – Аньис с интересом посмотрела не него.
– Ты не должна давать деньги родителям, – едва заметно улыбнулся он. – Они сделали свой выбор и уже получили значительную сумму за тебя. Этого вполне достаточно. У тебя три-четыре дня, чтобы осмотреться здесь. Потом начнется учеба. Тогда же ты можешь начинать выходить в город. Пока гуляй во внутреннем саду. Что-нибудь еще, Аньис?
– Нет, господин. Спасибо, господин Рональд…
– Тогда иди, Аньис, – он встал к ней пол-оборота и кивнул.
Аньис почувствовала, как почва снова уходит из-под ног. Одна ее часть испытывала невероятное облегчение. Благодарность. Но другая… Другая была в смятении.
Так что же, ничего не будет? То, чего она боялась… Она совсем ему не понравилась? Просыпающейся женщине хотелось плакать от разочарования. Снова опустив голову, Аньис пошла к выходу.
– Постой! – вдруг улыбнулся господин Рональд. Аньис остановилась и послушно развернулась к нему. – Послушай. Я понимаю, ты страдаешь, потеряв свободу. Но скажи, что такое свобода? Как ты считаешь?
– Господин, я думаю, свобода… это когда ты сам решаешь, что тебе делать, когда ты можешь пойти, куда захочешь, и заниматься чем хочется…
– Да, можно сказать и так, – доброжелательно улыбнулся он. – Но скажи, разве была ты свободной у родителей? Думаю, нет. Они решали все за тебя. А вся твоя свобода определялась немногим временем, когда тебе не нужно было заниматься делами, и ты могла сама выбрать себе занятие. Теперь у тебя станет даже больше свободы. Хотя бы потому, что будет больше свободного времени, которым ты сможешь распорядиться на свое усмотрение…
– Спасибо, господин Рональд, – растерянно ответила Аньис.
– Еще какие-нибудь пожелания?
Глядя в его строгое, но доброжелательное лицо, Аньис не сдержалась:
– Господин Рональд, можно мне заменить служанку?! – быстро сказала она, и опустила взгляд. Ей было стыдно просить об этом. – А лучше всего чтобы у меня вообще не было служанки…
– Хорошо! – рассмеялся он. – Скажи Тиарне, я оставляю этот вопрос на твое усмотрение.
Господин Ансьер действительно был мастером своего дела. Девочка Рональду понравилась. Конечно, не так, как ожидал начальник гарема. Не совсем как женщина, для этого она была слишком юной. Но нотка симпатии, и не сказать, что совсем бесплотной, прозвучала в душе первого советника.
Ансьер подобрал филигранно. Эта девочка Аньис была не похожа на тех женщин, что обычно привлекали Рональда, и одним этим вызывала интерес.
Высокая, почти без талии, но трогательно узенькая, она совсем не напоминала девушек с точеными формами, тонкой талией, налитыми бедрами и упругой грудью, на которых обычно останавливался его взгляд. Глаза янтарные, с зеленоватой каемочкой по краю. Опять же совсем не его цвет. Да и черты лица неправильные: чуть курносый нос, большой пухлый рот, широкие брови… В отличие от изящно летящих, как у той, кого он помнил всегда, или скульптурно-правильных, как у его последней жены Ассантри, умершей много лет назад… Эти неправильные черты тоже казались трогательными и выдавали характер, какой он редко выбирал среди женщин, но который ему импонировал.
